«Моя жена не получила.»
Слова прозвучали тихо.
Без обвинения.
Вот поэтому было особенно тяжело.
Эйнар сделал шаг к нему.
«Я сожалею.»
Мужчина посмотрел на него.
«Ты сожалел и раньше.»
Эйнар остановился.
«Когда исчезла Хельга.»
Тишина.
«Когда погиб человек у камней.»
Ещё тише.
«Когда люди спрашивали, что хранится в ваших сундуках.»
Я почувствовала, как всё вокруг сдвигается.
Это уже было не о лекарстве.
Лекарство просто открыло дверь в старую обиду.
«Мы скрывали не ради власти», сказала Рагнвейг.
Арнвид повернулся к ней.
«Но решали за нас.»
«Чтобы вас защитить.»
Он усмехнулся.
Не зло.
Устало.
«Так всегда говорят те, кто решает.»
Я вспомнила Эйрика.
Первую книгу.
Собственные слова о выборе.
Очень неприятный момент, когда принцип возвращается и оказывается на стороне людей, с которыми ты не согласна.
Эйнар повысил голос:
«Арнвид, хватит.»
Арнвид посмотрел на него.
И в этот момент что-то закончилось.
Я поняла раньше, чем он ответил.
«Ты не мой ярл, Эйнар.»
Никто не зашевелился.
Даже море будто на секунду стало тише.
Эйнар стоял неподвижно.
Арнвид продолжил:
«Ты хранитель. Я уважал это.»
Пауза.
«Но ты не решишь за мой дом.»
Цена одного предложения оказалась огромной.
Эйнар не мог приказать его схватить.
Не мог изгнать.
Не мог даже назвать изменником.
Потому что Арнвид был прав.
Здесь Эйнар никогда не был ярлом.
Его власть существовала, пока люди верили, что он знает достаточно, чтобы их защищать.
Теперь часть людей перестала верить.
Миккель наконец подошёл.
Очень вовремя.
Слишком вовремя.
Он остановился не рядом с Арнвидом.
Между группами.
«Я не пришёл делить остров.»
Эйнар горько усмехнулся.
«Уже поделил.»
Миккель посмотрел на людей вокруг.
«Я никого не звал к себе.»
Это тоже было правдой.
Вот что бесило.
Муж умершей женщины сказал:
«Но ты откроешь дверь.»
Миккель не ответил сразу.
Повернулся к нему полностью.
«Я попробую понять, как её открыть безопаснее.»
Не «да».
Не «сегодня».
Не «я спасу ваших детей».
Очень точные слова.
«И лекарство?» спросила женщина у причала.
Миккель посмотрел на неё.
«Если проход позволит передавать вещи, лекарства тоже.»
По людям прошёл тихий шум.
Я закрыла глаза на секунду.
Он не обещал.
Но надежда не нуждается в обещании.
Ей достаточно возможности.
Эйнар шагнул вперёд.
«Ты уже пытался.»
Миккель посмотрел на него.
Лицо стало жёстче.
«Да.»
«И люди заплатили.»
«Да.»
Никакого отрицания.
Эйнар явно рассчитывал на большее.
На оправдание.
На спор.
Миккель не дал.
«Тогда скажи им это.»
«Я говорю.»
Он повернулся к людям.
«Дверь опасна.»
Тишина стала внимательной.
«Она не слушается человека. Мы не знаем всех условий. Мы не знаем, что получим при следующем открытии.»
Я смотрела на него и почти не верила.
Он перечислял мои аргументы.
«Если кто-то скажет вам, что сможет открыть её без риска, он врёт.»
Эйнар нахмурился.
Рагнвейг тоже.
Миккель сделал небольшую паузу.
А потом добавил:
«Но она может спасти.»
Вот оно.
Всего четыре слова.
Не нужно ничего больше.
Я увидела это по лицам.
У женщины возле склада.
У мужчины, потерявшего жену.
У Сольвейг, которая появилась в дверях своего дома и теперь стояла, прижимая к груди шаль.