«Да.»
Очень содержательный разговор после нескольких месяцев и тысячи лет.
Но никакие правильные слова не приходили.
Все вопросы исчезли.
Почему пластина?
Кто рядом?
Сколько прошло времени?
Что такое дверь?
Хельга?
Михаил?
Контур, которого я ещё даже не знала по имени?
Ничего.
Мама.
Стоит.
Дышит.
Смотрит на меня.
Живая.
И самое ужасное, что теперь между нами действительно был всего один шаг.
Я видела пол возле её ног.
Край её обуви.
Маленькую царапину на сером покрытии.
Если протянуть руку…
Нет.
Я заставила себя не двигаться.
Не потому что не хотела.
Потому что слишком хотела.
«Ты настоящая?» спросила я.
Мама всхлипнула и почти рассмеялась.
«Я хотела спросить то же.»
Вот тогда слёзы действительно пошли.
Я вытерла их рукавом.
Очень северным, грубым рукавом на фоне белой современной комнаты.
Мама смотрела на мою одежду.
На волосы.
На лицо Лив.
Наверное, пыталась представить, через что я прошла.
Я смотрела на её руки.
На обычную кофту.
На электрический свет за головой.
И вдруг поняла, насколько сильно скучала не по технологиям.
Не по телефону.
Не по горячему душу.
Даже не по своей квартире.
По человеку.
Дом никогда не был местом.
Вот он.
Стоял передо мной и плакал.
«Ты меня слышишь нормально?» спросила мама.
«Да.»
«Всё?»
«Пока да.»
Она сделала ещё полшага.
Я автоматически сделала тоже.
Белая поверхность между нами вспыхнула ярче.
Михаил за спиной резко вдохнул.
Я остановилась.
Мама тоже.
Теперь нас разделяло так мало, что я видела тонкие морщинки у её глаз.
Раньше их было меньше.
Эта мысль ударила неожиданно.
Для меня прошли месяцы.
Для неё?
Я не знала.
Может быть, тоже месяцы.
Может быть, больше.
«Сколько времени?» спросила я.
Она сразу поняла.
Но прежде чем ответила, свет дрогнул.
Комната поплыла.
Я испугалась.
«Нет. Нет, стой.»
Совершенно бессмысленная просьба к пространству.
Михаил сказал:
«Не двигайся.»
На этот раз я не стала спорить.
Белая комната выровнялась.
Мама оглянулась куда-то в сторону.
Я напряглась.
«Что?»
Она снова посмотрела на меня.
«Ты…»
Голос оборвался треском.
«Мама?»
Изображение осталось.
Звук исчез.
Она что-то говорила.
Быстро.
Я не понимала.
Михаил приблизился на полшага.
Свет стал ярче.
«Назад», сказала я.
Он остановился.
«Я ничего…»
«Назад.»
Михаил отступил.
Я снова чуть сместила вес вперёд.
Треск.
Гул.
Звук вернулся.
«…слышишь?»
«Теперь да.»
Мама прижала ладонь к груди.
«Не пропадай.»
У меня сжалось горло.
«Я постараюсь.»
Какая великолепная ложь.
Будто кто-то из нас контролировал это достаточно, чтобы обещать.
Мама посмотрела за моё плечо.
Наверное, видела Михаила.
Людей.
Камни.
Север.
Её лицо изменилось.
«Кто там?»
Я обернулась.
Михаил стоял почти вплотную к границе света.
Не переходил.
Но изучал комнату так, как голодный человек смотрит на еду.
«Человек из нашего времени.»
Мама застыла.
«Что?»
«Он попал сюда пятнадцать лет назад.»
Михаил сказал сам:
«Здравствуйте.»
Мама резко перевела взгляд.
Услышала русский.
Побледнела.
Михаил тоже побледнел.
Наверное, впервые за пятнадцать лет разговаривал с человеком из дома, который не был мной.