— Как у людей, только наоборот, — добавил Дэвид и поднес плод к ее губам. — Не бойся. Тебе понравится.
Эвелин обреченно вздохнула и взяла фрукт, чтобы не есть из его рук — и без того ситуация сквозила совершенно невероятной неловкостью. Откусила. В конце концов, у нее нет выбора. В принципе, она ожидала что-нибудь вкусное, но это оказалось божественно. Сладкий, сочный, плотный, по вкусу сравним с персиками, но что-то было еще в этих плодах то ли от ананаса, то ли вообще от авокадо. Что-то невероятное. Она не заметила, как осталась только небольшая сдвоенная косточка.
Дэвид с заботливой улыбкой протянул еще один.
— Не ешь слишком много, с непривычки может заболеть живот.
— Угу, — кивнула Эвелин и схватила еду с жадностью.
Как бы она не страдала душевно, тяга к жизни у нее была всегда. Как бы плохо ни было, она никогда не пыталась покончить с собой. Даже сейчас, когда была уверена, что из нее вылупится чудовище, она не спрыгнула. Вряд ли это было нормально, но это была ее черта. Какое-то сверхбаранье упрямство заставляло вставать там, где любой нормальный человек давно бы сдался. И на вопрос «зачем?» никогда не могла толком ответить. Просто, потому что хотела жить.
После перекуса напала сонливость. Наблюдательный Дэвид сразу заметил ее состояние и проводил в комнатку, где она спала раньше. Он уложил под спальник несколько серых плотных «простыней», и выдал стеганое из плащей одеяло.
— Полагаю, теперь ты не захочешь пользоваться моими услугами для согревания, — произнес Дэвид с иронией.
Эвелин кисло улыбнулась. Дэвид улыбнулся в ответ.
— Я понимаю, что ты предпочитаешь Уолтера, как минимум, потому что со мной незнакома.
Эвелин забралась на постель, укуталась и заранее съежилась, чтобы сохранить тепло.
— Спасибо, — произнесла она и укрылась с головой.
— Приятных снов, Эвелин, — пожелал Дэвид. — Мне выйти, пока ты спишь?
Она на несколько секунд задумалась, потом выглянула из своего укрытия.
— Нет. Если хочешь сидеть здесь — сиди. Выгонять тебя из твоего же дома я не имею права.
— Если рассуждать логически, то изначально это не мой дом. И даже не дом, — он с иронией приподнял бровь. — Так и скажи, что тебе страшно засыпать одной.
Эвелин вздохнула и поджала губы.
— Все-то ты знаешь, — пробурчала она, отметив его довольный вид. И все-таки, они с Уолтером так сильно отличались…
— Высыпайся и набирайся сил, — сказал он. — Завтра, возможно, нам предстоит переезд.
— Переезд?
Показалось, что на мгновение Дэвид озабоченно нахмурился, но потом вновь выражение вежливой учтивости отразилось на его лице.
— Пока установилась сравнительно неплохая погода, лучше найти более теплое и безопасное для тебя жилье, — объяснил он.
— Почему вы такие? — слезы опять подступали к глазам.
— Какие? — он удивился.
— Заботливые?
— Нас такими создали… — чуть помедлив, ответил Дэвид.
Эвелин шмыгнула носом.
— Люди недостойны своих творений, — произнесла она то, что уже думала неоднократно.
Он удивленно округлил глаза и подошел ближе.
— Ты правда так думаешь?
Она улыбнулась.
— Тоже хочу быть синтетом, который может запросто решить даже самую сложную задачу, пройти техобслуживание, если возникли неполадки с телом или головой, уменьшить чувствительность рецепторов, когда больно, улыбаться, когда в лицо говорят неприятные вещи, и чтобы вот здесь было спокойно. — Она коснулась груди ладонью. Дэвид смотрел на нее внимательно, пожалуй, даже слишком, и она мотнула головой. — Извини.