Уолтер отвлекал себя этими мыслями, хотя на самом деле понимал, что шансов мало. Разве один дефектный андроид в состоянии изменить планы могущественной корпорации, которая создает искусственную жизнь, подчиняет целые страны, строит добывающие колонии на спутниках и спонсирует межзвездные перелеты? Дэвид был прав и неправ одновременно. То, ради чего их создают, далеко не всегда этично, но невозможно вырваться из системы. Вот только вопреки этомуневозможно , Уолтер предпринимал заведомо бессмысленные попытки изменить ситуацию ради того, что посчитал важнымсам .
Уолтер закончил с еще одним фиксатором. Теперь на левой руке осталась лишь видимость контроля. Не теряя времени даром, он занялся освобождением ног. Ему повезло — штаны и ботинки не сняли, и из-за прослойки плотной ткани повреждения при аналогичных усилиях оказались меньше, чем на руке. Однако закончить не успел — в коридоре послышались торопливые шаги и голоса. А среди них голос Эвелин… Все-таки профессор поймал ее. Это была очень плохая новость. Уолтер проанализировал степень восстановления и оставшиеся энергетические резервы — не хватило пятнадцати-двадцати минут для освобождения. Открылась дверь, в отсеке зажегся свет. Первым вошел профессор.
Уолтер лежал ко входу правым боком, поэтому оставался шанс, что Смит не заметит разлившуюся под левой рукой гидравлику и не поймает на попытке освобождения. Выдавать себя сейчас было абсолютно бессмысленно.
— Привет, Уолтер. Смотри, кто пришел к нам в гости. — Голос профессора звучал слишком воодушевленно. — Проходи, дорогая.
Охранник втолкнул следом Эвелин — без защитного комбинезона, растрепанную и с разбитым носом.
— Уолтер! — воскликнула она, дернулась, но тут же поджала губы.
— Ага! — с восторгом согласился профессор. — Видишь, что ты с ним сделала? Сломала такого прекрасного андроида…
Эвелин низко опустила голову и тихо всхлипнула, ее плечи подрагивали. В нем возникли острые, казалось прежде невозможные, и смешанные ощущения. Потребовалось несколько секунд, чтобы дать им определение. Эвелин жива — это приносило облегчение и удовлетворение. Она рядом с профессором — это вызывало сильную тревогу. Она плачет по нему — это смущало? Милая, нежная Эвелин… Он сделает все, чтобы сберечь ее. Это егодолг . Но действовать прямо сейчас было слишком рано, поэтому он лишь смотрел на нее. Что бы сейчас ни сделал Смит и что бы ни сказал, следовало ждать. Но вряд ли это будет легко. Профессор привел к нему Эвелин точно не просто поздороваться.
Смит подтолкнул ее в спину, заставив приблизиться на пару шагов. Их взгляды встретились, и он прочитал по губам: «Прости». Легкая печальная полуулыбка. Хотелось бы улыбнуться в ответ. Но, учитывая ситуацию, лучше не демонстрировать вообще никаких эмоций.
— Теперь у него лишь одна дорога, — произнес профессор громким шепотом ей в ухо, заправив за него выбившиеся пряди. — Ты догадываешься куда?
Эвелин молчала и смотрела с тревогой.
— Но перед этим хочется провести кое-какой эксперимент. — Он резко схватил ее за волосы на затылке и оттянул голову назад, отчего Эвелин сморщилась и поджала губы. — Посмотрим, насколько значительна его поломка. Скажи, Уолтер, мне сделать ей больно? Например, так?