Он достал из кармана складной колонизаторский нож и провел лезвием по коже Эвелин на шее вдоль часто и упруго пульсирующего сосуда. Алые капли набухали и скатывались по царапине, затекая за шиворот. Одно неверное или намеренное движение могло прервать ее жизнь. Но профессор держал за волосы мертвой хваткой, не позволяя даже шевельнуться. Рядом с ним она выглядела такой маленькой…
Уолтер со своим моделированием прекрасно осознавал степень болезненности, невольно проецировал на себя и это казалось хуже собственной боли, которая до сих пор не оставляла его тело. Эвелин побледнела, но только сильнее сжала челюсти, не издав ни звука.
— Итак, начнем сначала. — Теперь профессор посмотрел на него. — Почему ослушался моего приказа?
— Потому что он противоречил моим протоколам, — холодно ответил Уолтер, не слишком представляя, как вынести это и не выдать себя раньше времени.
— Хорошо. — Тейлор кивнул, расстегнул толстовку Эвелин, бросил ее на пол и подцепил ножом футболку за ворот. — Теперь ты более сговорчивый. Идем дальше. Ты осознавал, что нарушаешь приоритетный приказ запрограммированного кода?
— Отпустите Эвелин, и я расскажу все, что вы хотите знать, — произнес Уолтер.
— Ответ неправильный. — Тейлор потянул лезвие ножа вниз, вспарывая ворот футболки, при этом задевая кожу под яремной ямкой. Эвелин молча скосила ненавидящий взгляд в сторону профессора.
— Я осознавал, что нарушаю особый приказ запрограммированного кода, — торопливо сказал Уолтер.
Тейлор кивнул, убрал нож в карман и прищурился.
— Ты видел прежде вот это? — Повернув Эвелин к себе, он схватил футболку двумя руками и рванул, разрывая ее с треском.
Эвелин тихо вскрикнула и дернулась назад, но вырваться не смогла.
— Прекрати, Тейлор! — прошипела она. — Что ты этим добиваешься?
— Заткнись! — рявкнул профессор и тряхнул ее за плечи. — Я думал, что простил ту грязную девчонку, когда узнал, что вас всех уничтожили. Я смирился. Но когда компания набирала сотрудников на Завет, увидел твое досье и понял, что должен лететь во что бы то ни стало. Ты всколыхнула мою ненависть и мою боль. Ты посмела жить, после того, как убила Мари! После ее смерти знаешь, что со мной было?
Он порвал остатки футболки и бросил ткань на пол. Теперь Эвелин осталась в облегающем коротком топе без лямок, едва прикрывающем грудь, и штанах. Кровь стекала по шее на грудь и пачкала белый топ.
— А ты знаешь, что было со мной, когда твоя сраная корпорация убила моих родных?! — прокричала Эвелин на него в ответ. — Это вы сделали из меня чудовище! Неужели, не ожидал, что чудовищ могут использовать не только те, кто их создает?
Она плюнула ему в лицо, а он ударил ее по щеке, при этом удержав за плечо рукой и не позволив упасть.
— Ты смеешь сравнивать себя с Мари? — прошипел он и развернул ее к Уолтеру, которому все труднее было сдерживать себя. Протоколы защиты били тревогу, и приходилось прилагать просто невероятные усилия, чтобы не допускать непроизвольных мышечных сокращений. Нельзя выдать себя раньше времени.
Эвелин не кричала и никак не показывала боль или страх. Ее взгляд выражал лишь ненависть и злость. Профессор видел это, и ему, однозначно, не нравилось. Глянув на нее еще раз, он подтолкнул к Уолтеру.