— Но ведь ты их не хотела, не так ли? — женщина зашептала, ее глаза бегали, руки дрожали. — Это поможет убить тебе двух зайцев. От стресса у тебя случится выкидыш. А тебя отпустят — потому что тебе понадобится врач. Я все продумала! Ведь эти дети тебе не нужны, правда? Если они не от Тома…
Эвелин отшатнулась от ее отвратительных, ужасающих слов и инстинктивно прикрыла руками живот. И в тот же миг ощутила толчок. А вернее словно осмысленное движение, упершееся прямо в ее ладонь. Ее будто успокаивали. И теплая волна прошла изнутри наружу, смывая панику и ярость. Сознание прояснилось с неестественной скоростью. Она вдруг с ясностью почувствовала и поняла этих людей их панический, животный страх, их загнанность в угол, мучительный выбор между совестью и инстинктом выживания.
Эвелин улыбнулась со странным, новым для себя спокойствием.
— Оставайтесь здесь. Мы попробуем вытащить их. Ваша информация бесценна. Бурь ведь не было, так что у них есть шанс. Уолтер не вышел на связь… возможно, оборудование повреждено или он ранен. Мы их найдем. И ваших мужей тоже освободим. Но я туда не вернусь.
Она слышала свой голос — ровный, уверенный. Это были ее слова, но рождались они будто бы из очищенного сознания, из которого кто-то аккуратно убрал хаос обид и страхов, оставив только ясную логику. Эвелин погладила живот. На этот раз мысль о том, что этоони помогли, не пугала.
Том и женщины переглянулись. На их лицах боролись недоверие и отчаянная надежда. Недоверие проиграло.
— Нам… нам правда можно остаться? — виновато спросил Том.
— Можно, — сказала Эвелин, ощутив внезапно собственную важность. Она может приказывать этим солдатам. Значит, и право решать тоже имеет.
Она обернулась к бескрайней, безжалостной степи. Если бы не дети она бросилась бы в нее без оглядки на поиски. Но сейчас она была в ответе не только за свою жизнь. Странное чувство. Она не хотела этих детей изначально, но не могла причинить им вред, потому что переживала за них. Инстинкты? Или что-то другое, более глубокое?
Дэвид встретил новых «гостей» с вежливой сдержанностью. Остальные были искренне рады — лишние руки в борьбе за выживание не бывают. Том долго докладывал Дэвиду детали, а тот слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Эвелин не смогла присутствовать с ними до конца, и ушла к себе отдыхать, съедаемая тревогой за Уолтера.
Днем она ходила в лабораторию, где трудилась Рокси, потом болталась с Теннеси, который уже мастерил что-то полезное для быта. Навестила Мэгги, которая последнее время плохо себя чувствовала.
Перед сном Дэвид принес Эвелин ее «коктейль» из добавок.
— Я найду Уолтера, — заявил он без предисловий, и в его голосе не было привычной игры. — Я оставил подробные инструкции Рокси. И, как ни неприятно мне это признавать, вы правы, присутствие еще одного врача нам только на пользу. Мне не так страшно оставлять тебя и наших… Твоих детей, Эвелин.
— Ты что, прощаешься? — насторожилась Эвелин.
— Кто знает, что ждет нас в будущем, — уклончиво ответил Дэвид. — Но без брата мне труднее будет осуществить свои планы. Так что его потеря непредпочтительна. Я думаю, если бы он мог, то вернулся бы. Стало быть есть два варианта событий: он жив, но не может передвигаться либо он не функционирует. Но это так же может быть обратимо, так что не волнуйся, Эвелин. Я постараюсь найти твоего друга.