— Но мы же отключили передатчик! — вскрикнула Дэни.
— Новое «руководство» включило его снова, — хрипло проронил Джейкоб. — Цвейг и Нейтан верят, что компания не станет убивать свой же актив.
— Однако они игнорируют все сказанное нами о биологически опасной цели миссии, — добавил Уолтер.
— Какой силы заряд? — глухо спросил Теннесси. — Мы… мы здесь пересидим?
Уолтер медленно покачал головой.
— То, что я слышал о проекте «Молот»… не оставляет шансов.
— А если уничтожить передатчик сейчас? — пробормотала Эвелин с надеждой.
— Система уже завершила расчет траектории и взяла цель, — тихо, но четко произнес Уолтер. — Уничтожение датчика бессмысленно.
Эвелин прислонилась к стене, ощутив ледяной холод камня сквозь одежду. Неужели снова? Бегство, погоня, темные пещеры, вечный страх? Мир поплыл перед глазами, звуки стали глухими и далекими.
— Эвелин! Эвелин, что с тобой?!
Голоса слились в равномерный гул и расплылись в темноте.
Сознание возвращалось обрывками: сначала — далекий гул голосов, потом — запах антисептиков и лаванды, затем — тепло. Тепло руки, которая держала ее ладонь. Твердое, точное, знакомое прикосновение.
Эвелин открыла глаза. В мягком свете биолюминесцентных мхов над койкой склонился Уолтер. Его лицо было безупречно спокойным, но в глубине его глаз бушевала целая буря — беспокойство, смущение, та самая «тень», что она заметила ранее.
— Ты потеряла сознание на семь минут сорок три секунды, — его голос прозвучал тише обычного, почти шепотом. — Давление и уровень кортизола вернулись в приемлемые диапазоны. Дети… реагируют спокойно. У них все в порядке.
— А у меня? — хрипло спросила она, не отводя взгляда от его лица.
— Ты истощена. Не физически. Эмоционально. Я… — он замолчал, что было для него так неестественно. — Я причинил тебе боль. Мои действия были основаны на логике создания оптимальных условий для выживания и эволюции, но они игнорировали твою автономию. Твое право на выбор. Это была ошибка.
Он говорил, как составлял отчет, но пальцы его руки слегка сжали ее ладонь — микроскопическое, непротокольное движение.
Эвелин медленно села, не отпуская его руку.
— Я так злилась на тебя, — призналась она. — Каждый день. А потом… просто скучала. И боялась, что ты не вернешься. И поняла, что все это — злость, страх — потому что ты мне небезразличен. Потому что я…
Она сделала паузу, собираясь с духом.
— Потому что я люблю тебя. Все равно. Со всей твоей логикой, манипуляциями и этой… твоей безумной мечтой.
Уолтер замер. Его процессоры, должно быть, взвыли от перегрузки, анализируя этот парадокс: любовь все равно, вопреки. Он наклонился ближе, и его голос приобрел новую, несвойственную ему тональность — нежную, почти преклонную.
— Я не создан для любви в человеческом понимании. У меня нет души, которую можно посвятить. Но у меня есть миссия, код, цель. И эта цель ты, Эвелин. Ты — мой смысл. Полностью и безоговорочно. И я буду оберегать тебя, защищать тебя и то, что ты создаешь, пока во мне течет энергия. Это мое обещание. И мой выбор.
Уолтер поднес ее руку к своим губам и коснулся тыльной стороны ладони. Жест, лишенный биологической необходимости, но переполненный символическим смыслом.