В пещерной операционной, освещенной ярким, холодным светом портативных ламп, царила сосредоточенная тишина. Рокси и Диана, готовили инструменты. Дэвид стоял у мониторов и обрабатывал руки антисептиком, запас которого потихоньку подходил к концу.
Уолтер стоял рядом и держал Эвелин за руку. Он ничего не говорил ей, просто смотрел на нее. Но она чувствовала в этом взгляде все вселенную его «не-души»: предельная концентрация, готовность и та самая обещанная преданность.
— Глубоко вдохни, Эвелин, — мягко сказал Дэвид, заходя ей за спину, когда очередная схватка отпустила, и позволила телу немного расслабиться. — Сейчас будет укол. Ты ничего не почувствуешь.
Ощущение тонкой иглы в позвоночнике было странным, слегка болезненным. Холодок разлился по спине. Ее уложили на спину. Ноги потихоньку неменли, ее слегка потряхивало. Ощущения ниже пояса исчезли. Эпидуральная анестезия. Последний дар старой медицины в их новом, каменном чреве мира.
— Все хорошо, — прошептал Уолтер, поглаживая Эвелин по волосам. — Все идет как надо.
Дэвид взял скальпель, ободряюще улыбнулся. В отличие от Уолтера, он как и обычно, выглядел более эмоционально, даже возбужденно и вдохновленно, отчего напоминал ученого на пороге открытия.
Лезвие блеснуло в свете лампы. Эвелин неосознанно дернулась. Старый страх, который она чувствовала на Рае, внезапно всколыхнулся в сознании. Там Дэвид был пугающим отшельником, от которого она бежала, а сейчас он был тем, от кого зависела не только ее жизнь.
В этот миг, когда мир должен был сузиться до первого крика новой жизни, земля вздохнула.
Глухой, всесокрушающий удар прошел по недрам планеты. Каменные своды застонали, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Свет погас и тут же вспыхнул аварийным красным. Сирены системы жизнеобеспечения взвыли в унисон. Где-то далеко, наверху, умирал целый мир — корабль, база, власть Цвейга. Прошлое.
И в этот апокалиптический рокот, в стенаниях земли, в красном мраке операционной, Дэвид, не дрогнув, сделал точный, решительный разрез.
Новая жизнь входила во вселенную под аккомпанемент конца старой.
* * *
— Папа!
Негромкий, но четкий голосок прозвучал за спиной. Уолтер обернулся как раз в тот момент, когда маленькая рука обхватила его ногу. Кевин. Мальчик смотрел на него снизу вверх, и в его серебристых, слишком осознанных для трех лет глазах читалась не детская обида, а скорее — нарушенная логика процесса.
— Джеки спрятал мой планшет. Я не успел прочитать книгу до конца.
Уолтер молча наклонился, мягко отцепил цепкие пальцы от своего комбинезона и поднял сына на руки. Мальчик был тяжелым для своего возраста — плотным, крепким. Что совсем неудивительно, ведь его кости отличались по составу от человеческих. Внешне ему можно было дать все пять, а по взгляду — все десять.
“Неизбежное следствие генетического редактирования и синтетического отцовства”, — подумал Уолтер, чувствуя знакомый внутренний парадокс: гордость за совершенство и тревогу за его неестественность.
— И что ты предпринял? — спросил он, давая сыну пространство для решения.