Под конец Сталин отложил карандаш и перечитал обе колонки. Потом подвинул лист к середине стола так, чтобы все видели.
— Значит так, — сказал он. — Повторные проверки в этом месяце.
Шапошников поднялся первым. Не потому, что торопился, а потому что так было проще расправить затёкшую спину. За ним встали остальные. Стулья тихо скрипнули по полу.
— По полкам я сам посмотрю, кого брать для новых проверок, — сказал он. — И отдельно дам список по тем, у кого командиры сильные по строю, но никакие по управлению. Таких достаточно.
Тимошенко надел перчатки, которые всё время лежали у него на колене.
— Таких не просто достаточно, — сказал он. — Таких у нас любят. Вид бодрый, голос хороший, строевую держит. А связь у него, как грязь под сапогом, пока не поскользнёшься, не заметишь.
Генерал-майор, уже собрав свои листы, остановился у стола, будто хотел что-то сказать и не мог решить, нужно ли. Всё-таки сказал.
— Товарищ Сталин. По рапорту округа… это не было попыткой скрыть. Скорее… привычкой писать так, чтобы документ выглядел стройнее.
Сталин посмотрел на него недолго.
— Я понял. Вот с этой привычкой и разбирайтесь тоже.
Генерал-майор кивнул.
Когда все вышли, в комнате вдруг стало очень тихо. На краю стола ещё лежал футляр, который забыл Пересыпкин.
Глава 45 На местах
22 декабря 1940 года. Подмосковье.
Приказ пришёл к вечеру, когда в штабе уже начали надеяться, что до завтра ничего нового не рухнет. Полковник Савельев вскрыл пакет ножом для бумаги, прочёл первую страницу, потом вторую, перевернул, вернулся к началу и ещё раз пробежал глазами середину, где шёл список срочных мер по связи. К концу у него заходили желваки. Не потому, что там было что-то неожиданное. Как раз наоборот. Всё было слишком знакомое. Носимый комплект к станции. Новый порядок хранения. Единая форма таблиц. Проверка командиров по реальной схеме управления. Повторные внезапные проверки до конца месяца. И отдельно, уже на полях, короткая сухая фраза о недопустимости «удобного отсчёта времени» при рапортовании результатов.
Бумага не открывала им Америку. После той проверки в землянке полк и без того две недели жил с этой связью в зубах, разбирая по винтику, где именно у них всё сдохло. Но теперь всё это пришло с сроками, с новыми формами и без привычных лазеек. То, о чём сперва говорили на месте, потом в дивизии и ещё выше, наконец осело приказом.
Начальник штаба, подполковник Сёмин, стоял у печки и ждал. Он всегда ждал в таких случаях ровно столько, чтобы не выглядеть навязчивым. Когда Савельев дочитал, Сёмин осторожно спросил:
— Опять по нашей части?
Савельев бросил лист на стол.
— По всей армии. Но начинать, как видно, будут с тех, кто уже один раз мордой в снег лёг.
Сёмин подошёл ближе, взял верхний лист, почитал. Кивнул. Потом ещё раз кивнул, но уже не бумаге, а своим мыслям.
— По носимому запасу это, в общем, правильно.
Савельев посмотрел на него тяжело.
— Ты бы мне ещё сказал, что мороз зимой тоже правильно.
Сёмин не обиделся. За последние две недели на обиды времени не осталось.