Стулья отъехали. Каждый собрал своё. Всё выглядело буднично. Будто спокойно. Если не слушать, о чём здесь только что говорили.
У двери Микоян задержался.
— Десять дней это на первый набросок?
— На первый.
— Тогда через неделю я пришлю промежуточное.
— Присылай.
Яковлев уже держался за ручку двери, потом обернулся.
— Иосиф Виссарионович.
— Да?
— Если вы ошибаетесь, нас потом будут ругать за лишние телодвижения.
— Переживём, — сказал Сергей.
Яковлев чуть помедлил, потом кивнул.
— А если не ошибаетесь…
Он не закончил. Да и не надо было.
Когда они вышли, стало тихо. По-настоящему тихо. Даже часы опять стали слышны. Сергей откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза. На сегодня хватит, завтра всё это никуда не денется.
Он встал, подошёл к окну. Во дворе под фонарём стояла машина. Водитель, наверное, тоже клевал носом, ждал, когда его наконец отпустят. Москва за стенами Кремля жила своей жизнью. Пока ещё мирной.
Глава 28
(Я надеюсь большинство сами догадаются какой планшет здесь упоминается)
Егор Савельевич терпеть не мог, когда с утра ломились в дверь. Утром человек ещё толком не разогнулся, печка только схватилась, чай в стакане остыл, спина ноет и тут на тебе. Ещё и стучали не по-жильцовски. Не так, как свои: сперва ручку дёрнут, потом уже кулаком. А тут сразу раз, другой, с паузой. Деловито.
Он открыл глаза, полежал секунду, глядя в темноту. В каморке было зябко. Печка за ночь выдохлась, в трубе только тихо шуршало. Стакан с вчерашним чаем стоял на табурете. Он так и заснул вечером, не раздеваясь, в ватнике.
Стукнули ещё раз.
— Да иду я… чтоб вас…
Поднялся он не сразу. Спина отозвалась, в ногу стрельнуло. Сырость. Возраст. Всё вместе. Пока дошаркал до двери, пока снял крючок, пока потянул на себя, за дверью уже стояли трое. Двое в пальто. Один молодой, с планшеткой под мышкой, уши красные от холода. Лицо ещё чистое, не злое. Не рабочее пока лицо.
Старший спросил:
— Рогов?
— Ну.
— Егор Савельевич?
— Ну.
Тот протянул бумагу.
Егор Савельевич сначала посмотрел на него, потом на молодого, потом уже взял лист.
Бумага была короткая. Слишком короткая. Осмотреть подвальные и полуподвальные помещения. Отдельно отметить пригодные для длительного хранения продовольствия. Состояние стен, перекрытий, вентиляции. Подъезд. Разгрузка. Охрана.
Он пробежал глазами раз. Потом ещё раз, медленнее. Подпись внизу стояла такая, что хочешь не хочешь пойдёшь открывать.
Вернул лист.
— А чего их смотреть. Подвалы как подвалы.
— Вот и посмотрим, — сказал старший.
Молодой молчал. Только шмыгнул носом.
Егор Савельевич посторонился.
— Ступень справа на лестнице сколота. Смотрите под ноги.
Ключи он снял с гвоздя. Связка тяжёлая, руку тянет вниз. Привычная. Без неё он себя как без пальцев чувствовал.
В коридоре пахло мокрой известкой, углём и старой тряпкой. Из дальнего угла опять капало. Значит, пробило сверху. Или трубу, или чёрт знает что. Он ещё осенью про это говорил. Потом зимой. Потом плюнул.
У подвальной двери он нашёл нужный ключ не глядя. Замок сперва не пошёл, потом сдался. Дверь открылась с натугой.