Тишина опять повисла. Короткая. Неприятная.
Яковлев сел обратно. Потёр лицо ладонями. Сильно, до красноты.
— Ладно, — сказал он в стол. — Сделаем, что успеем.
— Не «что успеем», а максимум, — сухо сказал Сергей. — Потом добавите. Сейчас мне нужна не точность до последнего центнера. Мне нужна карта проблем.
Микоян листнул страницу.
— С закупками за границей что делать?
Сергей поднял на него глаза.
— А что, есть варианты?
— Варианты есть всегда. Вопрос в другом: когда начинать и в каком объёме. Если полезем слишком заметно, это увидят.
— Значит, не слишком заметно.
— Это я тоже понял, — сказал Микоян. — Я спрашиваю, начинать ли уже сейчас.
Сергей задумался.
Хотелось сказать: начинай всё. Сразу. Везде. Хватай, тащи, забивай склады под завязку, пока не поздно. Но это было бы слишком. И для них, и для мира вокруг. Слишком заметно. Слишком нервно. Да и денег не бесконечно.
— Начинайте смотреть, — сказал он. — Где можно закупать без шума — закупайте. Где нельзя — не лезьте. Но варианты мне принесите.
— Принесу.
Яковлев вдруг поднял голову.
— Иосиф Виссарионович… а если ничего не будет?
Вопрос прозвучал неловко. Почти по-детски. Но как раз поэтому честно.
— В каком смысле? — спросил Сергей.
— Если это всё… перебор. Если сосед погремит оружием и сядет обратно. Если мы сейчас поднимем такую махину, а потом окажется…
Он не договорил.
Окажется, что зря. Что зря гоняли людей. Зря везли. Зря прятали. Зря урезали одно ради другого. Зря будили ночью наркомов.
Сергей смотрел на него несколько секунд. Хороший вопрос. Нормальный. Не бумажный.
— Тогда у нас будут полные склады, — сказал он. — И более подготовленный восток страны. Не худшее последствие ошибки.
Микоян коротко кивнул. Яковлев не сразу, но тоже.
Поскрёбышев тихо вошёл, как будто вырос из стены, положил на край стола ещё одну папку и так же тихо вышел. Никто даже не повернул головы. Только дверь мягко щёлкнула.
Сергей взял карандаш, постучал им по бумаге.
— И ещё. Всё, что касается вывоза ценного с угрожаемых территорий, пока готовить отдельно. Списки. Маршруты. Людей. Без рассылки. Без лишних копий. На руки никому не давать.
— Это уже почти мобилизационная работа, — сказал Микоян.
— Пока нет, — ответил Сергей. — Но близко к тому.
Яковлев хмыкнул. Устал уже, похоже, спорить.
— А если где-то начнут сопротивляться? По линии обкомов, райкомов. Скажут: зачем трогать, зачем выдёргивать, зачем менять план?
— Значит, будете давить через меня, — сказал Сергей. — Если кто-то не понимает с первого раза, объясним со второго.
— Понятно.
— И ещё, — Сергей посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Не вздумайте расползаться мыслью по древу. Двадцать докладов о том, как всё сложно, мне не помогут. Нужны решения. Хотя бы кривые, хотя бы временные. Но решения.
Микоян закрыл блокнот.
— Это вы по адресу, Иосиф Виссарионович. Красивых докладов я сам не люблю.
— А я люблю, — устало сказал Яковлев. — Только толку от них и правда мало.
Сергей впервые за весь разговор позволил себе короткую улыбку.
— Ну вот. Уже лучше.
Они поднялись. Не сразу. Как люди, которые за этот час успели устать больше, чем за весь день.