Сталин отложил бумаги, допил чай. Валентина убрала тарелку, вытерла стол.
Машина ждала у крыльца. Водитель открыл дверь, Сталин сел, закрыл за собой. Тронулись. За окном мелькали деревья, сосны, потом дорога, потом дома. Рассвет только начинался, небо серое, низкое. В Кремль приехали в восемь ровно. Охрана у ворот вытянулась, пропустила без проверки. Машина въехала во двор, остановилась у подъезда. Где-то хлопнула дверь, кто-то прошёл быстрым шагом по асфальту.
Поскрёбышев уже сидел за своим столом в приёмной, разбирал бумаги. Часы на стене тикали мерно, громко в тишине коридора.
— Доброе утро, товарищ Сталин.
— Доброе. Что сегодня?
— В десять Микоян, в двенадцать Шапошников, в два часа наркомы авиапромышленности. Ещё Кошкин просил соединить по телефону, когда будет время.
— Соедини сейчас.
Через минуту в кабинете зазвонил телефон.
— Товарищ Кошкин на проводе.
— Соединяй.
Щелчок, шорох, потом голос Кошкина хриплый, с надрывом. Кашлял, что ли?
— Товарищ Сталин, здравствуйте.
— Здравствуй, Михаил Ильич. Слушаю.
— Докладываю по октябрю. План выполнен на семьдесят восемь процентов. Тридцать восемь машин вместо пятидесяти. Основные проблемы литейный брак и задержки с коробками передач. Литейку подлечили, сейчас работают по технологии, но время потеряли. Коробки — вопрос к металлургам, сталь не та.
— Что делаешь с коробками?
— Разговаривал с директором металлургического завода. Обещал дать сталь марки Х к декабрю. Пока ставим временные, из того, что есть. Машины идут в войска, но с оговоркой коробки менять через сто моточасов.
— Это нормально?
— Нет. Но лучше, чем не поставлять вообще.
Сталин записал на листке: «Металлурги — сталь Х — проверить».
— Качество улучшилось?
— Да. Брак упал с двадцати процентов до восьми. Военпред принимает машины без претензий, но план, конечно, страдает.
— План потерпит. Продолжай так.
— Понял. Ещё один вопрос: командирская башенка. Обещали к октябрю, не сделали. Ленинградский завод задерживает триплекс. Морозов ездил туда, договорился, обещают к концу ноября.
— Если не сделают к концу ноября, дай знать. Я позвоню директору лично.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Как здоровье?
Пауза. Короткая, но заметная.
— Работаю.
— Это не ответ.
— Держусь, товарищ Сталин. Всё под контролем.
Сталин усмехнулся.
— Смотри, Михаил Ильич. Ты мне нужен живым, а не героем посмертно.
— Буду стараться, товарищ Сталин.
В десять вошёл Микоян. Бодрый, улыбчивый, с документами под мышкой. Уселся напротив, развернул первый лист.
— Иосиф Виссарионович, докладываю по новым складам.
— Слушаю.
— За октябрь приняли восемь тысяч тонн продовольствия, четыре тысячи тонн боеприпасов, две тысячи тонн ГСМ. Общая вместимость складов шестьдесят процентов от плана. По отдельным регионам лучше: Урал семьдесят процентов, Сибирь шестьдесят пять. По западным областям хуже: Белоруссия сорок процентов, Украина пятьдесят.
— Почему на западе хуже?
— Помещений не хватает. Строим новые, но медленно. Плюс логистика: вагонов мало, приходится выбирать, куда везти в первую очередь.