Сергей убрал лист обратно в папку.
— Теперь есть. И вот что я хочу понять, Сергей Павлович. Если дать вам людей, деньги, завод, полигон — всё, что попросите, — когда будет первый пуск? Не на полторы тысячи километров. На пятьсот. На триста. На сколько получится.
Королёв задумался, глядя на свои записи.
— Год на двигатель. Глушко справится, если не дёргать его по мелочам. Полгода на систему управления, если Пилюгин бросит всё остальное. Ещё полгода на сборку, отладку, первые испытания. Итого два года до первого пуска. Это если всё пойдёт гладко, а гладко не пойдёт.
— Значит, два с половиной. Три.
— Реалистично… да.
Сергей помедлил.
— А если параллельно? Двигатель отдельно, управление отдельно, корпус отдельно. Три группы, три направления, потом сводим вместе.
— Так быстрее, но сложнее координировать. Нужен человек, который видит всю картину и может принимать решения на месте, не бегая за каждой подписью в наркомат.
— Такой человек есть?
Королёв встретил его взгляд.
— Если вы мне доверите — есть.
Сергей не отвёл глаз.
— Допустим. Кто вам нужен?
— Глушко. Валентин Петрович. Без него двигателя не будет, он лучший в стране по жидкостным. Пилюгин по системам управления, я уже говорил. Бармин по наземному оборудованию, пусковые столы, заправка, это отдельная наука. Рязанский по радиочасти. Кузнецов по гироскопам. Человек двадцать ведущих специалистов, у каждого своя группа.
— Глушко в каком наркомате?
— В авиационном. Работает над ускорителями для самолётов.
— Заберём.
Королёв замялся. Сергей заметил это сразу — как дрогнули пальцы, как взгляд скользнул в сторону.
— Что?
— С Глушко будет непросто, товарищ Сталин. Мы… не очень ладим.
— Почему?
Королёв не сразу ответил.
— Характеры. Он считает, что главное в ракете двигатель, всё остальное приложится. Я считаю, что ракета это система, и двигатель только часть. Спорили много раз, наговорили друг другу лишнего. Давняя история.
— Вы можете работать вместе?
— Можем. Если он будет заниматься своим делом, а я своим. Но если посадить нас в один кабинет и заставить договариваться по каждой мелочи передерёмся.
Сергей чуть усмехнулся.
— Не передерётесь. Вы будете главным, он будет отвечать за двигатели. Всё остальное ваша забота. Если не договоритесь между собой, придёте ко мне. Один раз. Второго не будет.
— Понял, — сказал Королёв.
Сергей посмотрел на часы. Половина второго ночи.
— Поздно уже. Оставайтесь до утра, комната найдётся. Поскрёбышев устроит.
Королёв растерялся видимо, не ожидал.
— Спасибо, товарищ Сталин, но я могу…
— Можете. Но не нужно. Машина в Москву пойдёт в семь, выспитесь хоть немного. Завтра дел будет много, а сегодня уже кончилось.
Он встал, давая понять, что разговор окончен. Королёв поднялся тоже, помедлил у стола.
— Чертежи оставить?
Сергей посмотрел на исчёрканный лист формулы, стрелки, силуэт ракеты, разбитый на секции.
— Оставьте. Я посмотрю ещё раз.
Королёв коротко наклонил голову и вышел. В коридоре послышался голос Поскрёбышева, шаги, потом тишина.
Глава 25 Утро
Королёв проснулся, несколько секунд он лежал, не открывая глаз, пытаясь понять, где находится. Кровать была незнакомая, слишком мягкая. Пахло сосновой смолой и чем-то ещё, чистым, свежим, как бывает за городом ранним летом. Он открыл глаза. Потолок белый, высокий. Занавески на окне светлые, сквозь них пробивается солнце. Комната небольшая, но обставленная хорошо: письменный стол у окна, шкаф, кресло, на стене картина с берёзами. Гостевая комната на даче Сталина.