Обычная жизнь. Люди просыпаются, идут на работу, пасут коров, растят хлеб. Никто из них не знает, что где-то в Германии строят ракеты с двигателями на двадцать пять тонн тяги. Никто не думает о полётах за пределы атмосферы. Для них небо это небо, звёзды это звёзды, а ракеты это фейерверки на праздник.
А он думает об этом каждый день. Каждую ночь. Даже когда спит.
Глушко.
Без него не обойтись, это правда. Валентин Петрович лучший двигателист в стране, может быть, в мире. Его камеры сгорания работают там, где другие плавятся. Его турбонасосы качают тонны топлива в секунду. Его форсунки распыляют горючее так, что оно сгорает полностью, до последней капли.
Но работать с ним невозможно.
Королёв помнил их последний разговор. Тридцать восьмой год, осень. Спорили о конструкции ракетоплана, о том, как крепить двигатель к фюзеляжу. Глушко настаивал на своём варианте, Королёв на своём. Слово за слово, и вот уже оба кричат, машут руками, а потом Глушко бросает чертежи на стол и уходит, хлопнув дверью.
С тех пор почти не разговаривали. Здоровались при встречах, и только.
«Если не договоритесь между собой, придёте ко мне. Один раз. Второго не будет».
Сталин сказал это спокойно, без нажима. Но Королёв понял: это не угроза. Это констатация. Второго раза действительно не будет, ни для него, ни для Глушко. Справятся или нет, третьего варианта нет.
Значит, надо справиться.
Он достал из кармана огрызок карандаша и блокнот, который всегда носил с собой. Начал писать.
Первое: встретиться с Глушко. Не звонить, не писать, а приехать лично. Посмотреть в глаза. Сказать: дело важнее обид. Ты отвечаешь за двигатель, я за всё остальное. Спорим по существу, не переходим на личности. Если не согласен, скажи сейчас.
Второе: Пилюгин. Система управления это половина успеха. Гироскопы, акселерометры, автоматика. Без точного наведения ракета это просто дорогой фейерверк. Пилюгин толковый, но у него своё начальство, свои планы. Надо вытащить его из авиационной тематики, переключить полностью.
Третье: Бармин. Наземное оборудование, пусковые столы, заправка. Об этом мало кто думает, а ведь ракету надо где-то собирать, как-то транспортировать, откуда-то запускать. Целая инфраструктура, которой ещё нет.
Четвёртое: полигон. Где испытывать? Подмосковье не годится, слишком близко к Москве, слишком много глаз. Нужно что-то далёкое, пустынное, с хорошей погодой. Казахстан? Средняя Азия? Надо смотреть карты, считать логистику.
Пятое: люди. Не только главные конструкторы, но и инженеры, техники, рабочие. Сотни человек, может тысячи. Где их взять? Кого снять с других проектов, кого выучить с нуля?
Шестое: деньги. Сколько это будет стоить? Миллионы, десятки миллионов. Сталин сказал «всё, что попросите», но просить надо разумно. Завысишь, не поверят. Занизишь, потом не хватит.
Машина въехала в Москву. Улицы стали ýже, людей больше. Трамваи, автобусы, велосипеды. Женщина с авоськой перебегала дорогу, шофёр притормозил, выругался сквозь зубы.
Королёв убрал блокнот в карман. Список был длинный, и это только начало.