Егор Савельевич на секунду прикрыл глаза.
— Это сюда?
— Часть в соседнюю точку, — быстро сказал молодой. — Но сколько именно сейчас уточнят.
— «Сейчас», — повторил Егор Савельевич. — У вас всё сейчас.
Чужой обернулся на них.
— Разгружаем быстро, — сказал он. — Без толкотни. Первый грузовик сюда полностью. Со второго по обстановке.
— По какой ещё обстановке, — буркнул Егор Савельевич.
— По той, что я вижу, — ответил тот.
Первый грузовик пошёл ещё терпимо. Мешки носили по одному. Грузчики ругались сквозь зубы, но ступали аккуратно. Егор Савельевич стоял внизу и сразу показывал, куда ставить. Здесь щель оставь. Тут не жми. В этот ряд выше не поднимай. Ящики к отдушине не суй. Пару раз чужой сверху пытался подгонять:
— Быстрее.
Но пока всё держалось. Сбой пошёл со второго грузовика. Места в основном отсеке уже оставалось мало. Егор Савельевич это видел ещё до того, как последний мешок с первой машины лег на пол. Проход сузился. Нагромоздили бы ещё немного и сами потом боком полезли бы.
— Всё, — сказал он, когда двое грузчиков стащили вниз очередной мешок. — Хватит. Дальше некуда.
— Есть куда, — отозвался чужой сверху. — В дальний отсек.
— Я тебе про него уже всё сказал.
— Я тоже сказал.
Грузчики стояли на лестнице с мешком между ними и ждали, кто кого переспорит. Молодой инженер, как назло, полез сверяться с накладной и молчал. Вот же помощь.
— Туда нельзя, — сказал Егор Савельевич уже громче. — Там стена тянет.
— Сегодня она ничего не тянет, — ответил чужой. — Ставьте.
Грузчики шагнули было в дальний проход. Егор Савельевич встал поперёк.
— Ставь обратно, — сказал он.
Один грузчик фыркнул.
— Ты, дед, определись уже.
— Я определился давно. Это у вас каждый раз новое.
Чужой спустился на две ступени ниже. Не быстро. Без суеты.
— Рогов, — сказал он. — Или вы сейчас отходите, или я распоряжусь без вас. Не задерживайте работу.
Голос у него был ровный, и от этого ещё хуже. Крикнуть проще. Ровный человек уже всё решил. Савельевич смотрел на него молча. Потом шагнул в сторону.
— Ставьте, — сказал чужой.
Первый мешок ушёл в дальний отсек. Почти к самой стене. Егор Савельевич скрипнул зубами.
— Не жми к кирпичу, говорю.
— Места нет, — бросил сверху чужой.
— Будет тебе «нет».
Второй мешок ещё втиснули. Третий тащили уже кое-как. На повороте один из грузчиков поскользнулся, мешок сорвался с плеча и грохнулся на край ступени. Ткань лопнула сбоку, мука брызнула на сапоги, на стену, на ступени.
— Твою мать, — выдохнул грузчик, хватаясь за край мешка.
— Поднимай, — крикнул сверху чужой. — Не стой.
— Да он рваный уже!
— Не выдумывай.
Егор Савельевич подошёл, присел. Белая мука сыпалась из прорехи тонкой струйкой.
— Этот вниз уже не тащи, — сказал он. — Его в сторону, пересыпать надо.
— Куда в сторону? — раздражённо спросил чужой. — У нас тут не лавка.
— А потом ты мне его в общий ряд поставишь? Чтобы он до вечера весь потянул?
Мешок отволокли к стене у входа, на площадку у лестницы. Мука всё равно просыпалась, оставляя белую дорожку. Один из грузчиков матерился, второй только сопел. Молодой что-то лихорадочно писал.