— Именно, — Сергей встал. Разговор окончен. — Поедешь обратно завтра?
— Да. Сегодня переночую в гостинице, утренним поездом назад.
— Нет. Завтра утром встретишься с Грабиным, он тоже в Москве. Поговорите, договоритесь по пушкам. После обеда в обратный путь.
Кошкин кивнул. Встал.
— Есть вопросы? — спросил Сергей.
Кошкин помолчал.
— Один. Если не успеем к…
Сталин посмотрел на него спокойно.
— Успеешь. Потому что другого варианта нет.
Кошкин вышел из кабинета. В коридоре было тихо, только где-то скрипнула дверь. Поскрёбышев проводил его до выхода, молча кивнул на прощание.
Глава 36 Сорок семь тонн
Поскрёбышев вошёл в кабинет без стука, как всегда, когда все уже разошлись. За окном темнело, Москва тонула в сумерках. Сергей сидел за столом, перебирал бумаги. День был длинный: утром Кошкин, потом совещание по углю, потом Микоян с докладом о закупках.
— Иосиф Виссарионович, — Поскрёбышев положил на стол папку. — Сводки с полигона. По КВ. Вы просили.
Сергей открыл папку. Несколько листов, машинописный текст, цифры, таблицы. Испытания КВ-1, опытный образец с доработанной трансмиссией. Сто километров по пересечённой местности. Результаты: передачи переключаются легче, но проблема не устранена полностью. Механик-водитель после пробега жалуется на усталость рук.
Дальше: вес машины — 47 тонн. Двигатель В-2 перегревается на длительных маршах. Трансмиссия даёт сбои на подъёмах. Проходимость по мягкому грунту хуже, чем у Т-34 (удельное давление на грунт выше).
Сергей дочитал, закрыл папку.
— Машина на полигоне?
— Да. В ангаре номер три.
— Далеко?
— Сорок минут на машине.
Сергей встал, взял шинель с вешалки.
— Поехали.
Ехали молча. ЗИС шёл по пустому шоссе, фары выхватывали асфальт, деревья по бокам. Сергей смотрел в окно, думал. КВ нужен для прорыва обороны. Броня толстая, пушка та же, что на Т-34. Он и в обороне себя покажет неплохо, должен показать если кое кто правильно помнит историю. Он помнил из прошлой жизни немного. КВ воевал в сорок первом, немцы его боялись. Броню не пробивали, пока не подтаскивали 88-миллиметровые зенитки. Но КВ часто ломались. Стояли с разбитой трансмиссией, сгоревшим двигателем. Экипажи бросали машины, подрывали, уходили пешком. Запоздало пришла мысль что жизнь до попадания понемногу словно уходит в туман.
Полигон встретил темнотой и тишиной. КПП, дежурный вытянулся в струнку, пропустил без вопросов. Машина подъехала к ангару. Низкое здание, ворота приоткрыты, внутри горел свет.
Сергей вышел из машины. Поскрёбышев пошёл следом, но Сергей остановил его жестом.
— Подожди здесь.
Вошёл один. Внутри пахло маслом, металлом, бензином. У дальней стены стояла машина. Огромная, тяжёлая, приземистая. КВ-1. Рядом двое в робах возились под днищем, третий сидел на ящике, курил.
Они подняли головы, увидели Сергея. Замерли. Сергей узнал одного — майор Соколов, из главного бронетанкового управления. Молодой, толковый.
— Товарищ Сталин, — Соколов вскочил, бросил сигарету. Двое из-под машины выползли, вытирая руки тряпками.
— Работайте, — сказал Сергей. — Не мешайте мне.