— Еду на дачу. Завтра к девяти.
— Есть, товарищ Сталин. Машину подать?
— Подавай.
Глава 41 Вундервафля!
Середина ноября 1940 года. Подмосковье.
Полигон встретил Сергея… Сталина холодом и пустотой. Машина выехала с шоссе на грунтовую дорогу, проехала мимо КПП, где дежурный вытянулся и козырнул, затем покатила по колее между голыми берёзами. Слева тянулся забор из колючей проволоки, справа открывалась равнина — плоская, серая, с редкими кустами и рыжей травой. Небо низкое, затянутое облаками, обещало снег, но пока держалось. Ветер гнал по полю сухие листья и поднимал пыль с дороги.
Вождь смотрел в окно, не торопясь выходить из мыслей. Утром Королёв позвонил в Кремль, голос взволнованный, почти мальчишеский: «Товарищ Сталин, готово. Можете посмотреть?» Сергей согласился не раздумывая. Ему и самому хотелось увидеть, что там Королёв смастерил.
Машина остановилась у низкого здания с облупившейся штукатуркой. Ангар, судя по всему. Рядом стояли ещё два строения поменьше, похожие на бараки, и покосившийся сарай. Из трубы ангара вился дымок — топили печь. Рядом с входом маячила фигура в тёмном пальто и шапке-ушанке. Королёв. Увидел машину, пошёл навстречу, руки в карманах, плечи поджаты от холода.
Сталин вышел, захлопнул дверцу. Воздух обжёг лицо, свежий, с запахом прелой листвы и дыма. Королёв подошёл, снял шапку, хотя на морозе это было глупо.
— Товарищ Сталин, здравствуйте. Спасибо, что приехали.
Голос у него был хриплый, видимо, простыл или всю ночь не спал. Глаза красные. Сталин кивнул, не стал тянуть с приветствиями.
— Показывай.
Королёв развернулся, повёл к ангару. Дверь открыл сам, пропустил вперёд. Посреди помещения стоял верстак, заваленный инструментами, чертежами, обрывками проволоки. У дальней стены стеллажи с железными ящиками. В углу буржуйка гудела, разгоняя жар. Двое мужчин в робах что-то сваривали у станка, искры летели на пол, шипели в луже машинного масла. Увидели Сталина, замерли, но Королёв махнул рукой — работайте, мол, не обращайте внимания.
На верстаке лежала труба. Длинная, метра полтора, может чуть меньше, сделанная из листового железа. Задняя часть широкая, расширяющаяся, передняя чуть уже, с торчащей наружу головной частью гранаты. Сбоку примотана проволокой деревянная рукоять, похожая на приклад от винтовки, только короткая. Спусковой крючок, грубо сваренный из полоски металла. Сверху прицел, мушка и целик из согнутых гвоздей. В пору задуматься а это тосно СССР, а не пустоши из фоллаута… К счастью не пустоши и он сделает всё чтобы так и оставалось.
Сталин обошёл верстак, присмотрелся. Королёв стоял рядом, ждал, не лез с объяснениями. Труба была сварена грубо, швы видны, кое-где заусенцы торчат. Но в этом была какая-то честность. Не парадный образец для выставки, а рабочая штука. Граната в передней части была покрашена в тёмно-зелёный цвет, краска местами облупилась. На боку мелом написано: «Опытный образец №3». Значит, до этого было ещё два. Он взял трубу в руки. Тяжёлая, килограмма четыре, не меньше. Металл холодный, шершавый под пальцами. Приклад деревянный, необработанный, занозу можно загнать. Но держать удобно. Центр тяжести где-то посередине, не перевешивает ни вперёд, ни назад.