— Потому что через год может быть поздно, — сказал Сергей. — Готовьте план.
Карбышев кивнул и вышел.
Сергей остался один. За окном вечерело, солнце садилось за кремлёвские башни.
Он думал о бетоне. Простая вещь, очевидная. Бетон твердеет полгода. Значит, лить на месте нельзя, не успеют. Значит, нужны заводы, сборные конструкции, металлические башни. Другой подход, другая логистика, другие сроки.
Сколько ещё таких простых вещей он не знает? Сколько очевидных проблем скрыто в планах, которые выглядят гладко на бумаге?
Танки, самолёты, пушки — это понятно. Цифры, которые можно считать, сравнивать, планировать. А бетон, который твердеет полгода? Радиостанции, которые ломаются на марше? Снаряды, которые не подходят к орудиям?
Война состоит из мелочей. Кто знает больше мелочей, тот побеждает.
Он достал блокнот, записал: «Карбышев — план по дотам. Заводы ЖБИ — переоборудование. Судостроители — металлические башни. Проверить: что ещё не успеваем?»
Потом закрыл блокнот и вызвал Поскрёбышева.
— Кто следующий?
Глава 9 Пароход
1 мая 1940 года. Атлантический океан
Пароход назывался «Серпа Пинту». Португальский, нейтральный, один из немногих, что ещё ходили через Атлантику, не опасаясь немецких подводных лодок. Две трубы, белый корпус, восемьсот пассажиров. Половина бежала от войны: евреи из Германии и Австрии, поляки, чехи, французы. Люди с чемоданами и без надежды на возвращение.
Эйтингон стоял на верхней палубе, смотрел на воду. Океан был серый, неспокойный. Ветер трепал полы пальто, солёные брызги долетали до лица. Пятый день пути, ещё три-четыре до Нью-Йорка.
У левого борта стояла женщина с девочкой лет семи. Обе в тёмных пальто, одинаково худые, одинаково напряжённые. Девочка прижимала к груди тряпичную куклу. Женщина смотрела на горизонт так, словно ждала, что оттуда появится что-то страшное. Беженки из Вены, он слышал их разговор за завтраком. Муж остался, не успел получить визу. Или не захотел уезжать. Или уже не мог.
Эйтингон отвернулся. Чужое горе было фоном, декорацией. Он видел такое в Испании, в Китае, везде, где работал. Люди бегут, люди гибнут, люди теряют всё. Мир устроен жестоко, и его работа не делала мир добрее.
Он путешествовал под именем Ганса Фельдмана, швейцарского коммерсанта из Цюриха. Паспорт настоящий, биография продуманная до мелочей. Торговля медицинским оборудованием, поставки в Латинскую Америку, теперь расширение на американский рынок. Легенда простая, легко проверяемая. В Цюрихе действительно существовала фирма «Фельдман и сыновья», и он действительно числился её представителем. Бумаги в порядке, рекомендательные письма на бланках, визитные карточки с золотым тиснением.
На пароходе он держался особняком. Завтракал в каюте, обедал в ресторане за столиком у окна, ужинал рано и уходил к себе. Вежливый, но замкнутый. Швейцарец, что с него взять.
Соседи по столу, пожилая пара из Вены, пытались завязать разговор. Герр Розенталь, бывший адвокат. Фрау Розенталь, бывшая хозяйка дома на Рингштрассе. Теперь у них два чемодана и адрес родственников в Бруклине.