— И почему нельзя?
— Охрана. Положение. Объяснял, не понимает.
— Понимает. Просто не хочет мириться.
Молотов вздохнул.
— Наверное.
Сергей отодвинул пустую тарелку из-под яичницы, придвинул гречку. Добавил сметаны, размешал.
— Ты сам в детстве на велосипеде катался?
Молотов моргнул. Вопрос его удивил.
— Нет. Велосипедов не было. Бегали, в лапту играли.
— Вот и она хочет. Нормально для ребёнка.
— Нормально, — согласился Молотов. — Но мы не нормальная семья.
— Это точно.
Снова замолчали. Сергей ел гречку, Молотов ковырял творог. За окном прошёл караульный, мелькнула серая шинель.
— Дачу достроили?
Молотов выпрямился, руки легли на стол ровнее.
— Почти. Веранду закончили на прошлой неделе. Крышу перекрыли. Осталось внутри довести, покрасить.
— К лету успеете?
— Должны. Бригада хорошая, работают быстро.
— Сам проект делал?
— Архитектор. Но я смотрел, правил. Полина тоже. Она по мелочам придирчивая, каждую дверную ручку обсуждала.
— Женщины так устроены.
— Да.
Молотов допил чай, отставил чашку. Посмотрел на папку, лежавшую на стуле. Сергей заметил взгляд.
— Успеется, — сказал он. — Ешь.
— Я наелся.
— Тогда сиди, жди. Я ещё не закончил.
Молотов откинулся на спинку стула. Очки снял, потёр переносицу. Без очков лицо казалось мягче, моложе.
Сергей доел гречку, взялся за сосиски. Разрезал одну вдоль, макнул в горчицу из маленькой плошки, которую не заметил раньше.
— Горчица хорошая. Острая.
— Не люблю острое.
— Зря. Для желудка полезно.
Молотов не ответил. Смотрел в окно, на двор, на солнечные пятна на брусчатке.
— Ты когда последний раз в отпуске был?
Молотов повернулся.
— В августе. Прошлом.
— Девять месяцев назад.
— Работы много.
— Работы всегда много. А человек не машина.
Молотов пожал плечами.
— Я привык.
— Привык он. — Сергей отложил вилку. — В июне возьми неделю. Съезди на дачу, отдохни. С Полиной, со Светланой.
— В июне сложно. Переговоры, комиссии…
— Найдёшь время. Это приказ.
Молотов усмехнулся.
— Хорошо, Иосиф Виссарионович.
— Вот так.
Сергей взял вторую сосиску, съел без горчицы. Запил чаем. Чай уже остыл, но всё равно был хорош. Грузинский, крепкий, с лёгкой горчинкой.
В дверь постучали. Официант заглянул.
— Ещё чаю, товарищ Сталин?
— Давай.
Официант забрал чайник, вышел. Через минуту вернулся с новым, горячим. Разлил по чашкам, снова исчез.
Сергей обхватил чашку ладонями. Тепло приятно грело пальцы.
— Как твой заместитель, Лозовский?
Молотов замер с чашкой на полпути ко рту. Поставил обратно.
— Работает. Справляется.
— Справляется — это как?
— Исполнителен. Точен. Делает, что поручают.
— Но?
Молотов помедлил.
— Инициативы мало. Ждёт указаний.
— Это плохо?
— Для заместителя — нормально. Для самостоятельной работы — не годится.
— Значит, пусть остаётся заместителем.
Молотов кивнул. Сергей не стал развивать тему. Не за тем позвал.
— Ладно, — сказал он. — Давай папку.
Молотов взял папку, протянул через стол. Сергей открыл, пролистал. Телеграммы на тонкой бумаге, машинописный текст. Штампы, номера, даты.
Читал молча. Молотов ждал, сложив руки на столе.