— Не буду, конечно. Я же не дура. Я просто понаблюдаю, сниму видео, запишу пару синхронов. Всё — для любимого канала.
Я так и вижу её улыбку. Её улыбку, которую она часто мне дарила, а теперь дарит кому угодно, но только не мне.
— Канал переживёт, если ты ничего для него не сделаешь.
— Вспомни себя до того, как ты стал белым воротничком, — снова будто смеётся надо мной. — Разве не ты ездил в Жанаозен? Или в Тараз после теракта? Ты был таким же отчаянным, как я. Или ты сейчас скажешь, что это другое, потому что я женщина?
Да, именно это я и хотел сказать.
В последний раз я так переживал за неё, когда она принесла мне ту тему про ОПГ в областном городке, из-за которой мы разругались в пух и прах. Эта ссора послужила толчком для нашего развода. А потом оказалось, что я был прав. Тот журналист, которому я отдал тему, получал угрозы. Однажды ему дали по голове в тёмном подъезде — предупредили.
Но мы тогда дожали большой репортаж. Один из группировки засветился в громком деле о ранении подростка, и наши материалы легли на подготовленную почву. А я не переставал думать о том, что было бы, если бы Мара всё-таки включилась в это дело. Тогда я знал, что всё сделал правильно. Она была слишком хрупкой и одновременно безбашенной. Её энергию нужно было увести в правильное русло, но это уже сделал не я.
— Это другое, потому что мы были в своей стране, а не в чужой.
— Артур, серьёзно, я не могу разбрасываться единицами. Если у тебя всё…
— У меня всё, — чуть резче, чем хотел, отвечаю я. — Береги себя. Мне только это нужно.
— Хорошо. Пока.
Она отключается, а я оставшуюся часть дня думаю о ней и постоянно обновляю новостную ленту. Полиция применила слезоточивый газ и открыла огонь по демонстрантам, пытавшимся штурмовать парламент, что привело к гибели по меньшей мере девятнадцати человек.
Чёрт. Маленькая сумасшедшая дурочка. Ей невозможно вправить мозги даже сейчас.
В шесть приходит Айдар с версткой, и первое, что я у него спрашиваю, — есть ли что-то от Мары.
— Да, она залила видео на файлообменник, как обещала. Ерке уже всё скачала, побежала монтировать, — кивает он. — Говорил Марусе: просто сиди в номере, запиши видео оттуда. Нет, полезла же в самое пекло.
— Ты видел? — кровь стынет в жилах.
— Видел. Она там скентовалась с каким-то английским блогером. Он едет на мопеде из Таиланда в Англию, остановился в Непале. В общем, они вместе снимали.
— С каким, нахуй, блогером? — от моего тона Айдар мгновенно бледнеет. Впервые выматерился при нём.
— Там… парень-путешественник. Случайно оказался.
— И? — сверлю его недовольным взглядом.
— Они вместе двигаются на его мопеде. Она сказала: «Вдвоём не страшно».
— Где видео смотреть? — холодно перебиваю его.
— В сетке.
— Айдар, резче реагируй, — жёстко требую. — Путь, папка, что?
Он включается, и, следуя его инструкциям, я натыкаюсь на папку «Мара. Непал». Внутри несколько файлов. Я открываю первый.
На экране — моя Мара. Чёрные волосы спадают на плечи, на фоне беснующейся толпы она записывает стендап уверенным голосом, хотя заметно, что пытается скрыть волнение. Девчонка, совсем девчонка, как раньше. Всё такая же тонкая, хрупкая, нежная. Но взгляд — воинственный.