Я облизываю пересохшие губы и отвожу взгляд.
— Давай, Вик, не подведи. И возьмите дрон, снимите пролётки!
— Поняла! Бегу! — отчеканила она.
Затем я набираю Ерке — ту самую молоденькую журналистку, которая напортачила вчера с фотографиями.
— Ерке, твой звёздный час. Сейчас скину несколько видео, смонтируй всё для ЗКТ. Быстро! У тебя ровно восемь минут!
Положив трубку, я снова нажимаю на кнопку микрофона.
— Арни, дорогой, у нас переверстка. Первым пойдёт срочная новость о пожаре в детдоме. Скажешь, что в эти минуты на окраине Алматы тушат пожар в детском доме. Наши корреспонденты работают на месте событий и в ближайшее время выйдут в прямой эфир. Запомнил?
— Да, — чётко говорит он.
— Молодец! — хвалю я и отключаюсь.
И всё это время я чувствую его взгляд на себе. Задумчивый, неотступный. Будто он впервые видит, как я работаю. Или проверяет, осталась ли я той самой Марой, которая когда-то могла забыть обо всём на свете из-за одного его поцелуя.
Но сейчас мне не до него. Горит детский дом. И мы должны рассказать об этом первыми.
Глава 4. Убери руки с моего пульса
От твоего вскрика, без твоего вздоха Я слишком отвыкла, я слишком свободна Во мне столько силы от твоего слова Когда вдруг решил ты крылатым стать снова Убери руки с моего пульса Я уже слишком жива
Гости из будущего, "Зима в сердце"
Мои глаза мечутся между двумя мониторами. На одном — наспех смонтированное видео: языки пламени, силуэты детей на фоне огня, перекошенные от ужаса лица воспитателей. Картинка дёрганная, сырая, но сила её — в жестокой правде момента. На втором мониторе — Вика. Она уже на месте, ветер треплет её волосы, за спиной видны отсветы мигалок и зарево пожара. В ухе жужжит её голос через телефонную трубку, прижатую к плечу.
— Вика, приготовься. После сюжета пойдёшь ты. Минута до эфира. Ни пуха ни пера, — говорю я, глядя прямо на её изображение на мониторе.
Она коротко кивает, её лицо сосредоточено.
— К чёрту, — бросает она в микрофон, убирает телефон в карман, поправляя наушник.
Я перевожу взгляд на счётчик. Тридцать секунд. Моя рука тянется к красной кнопке.
— Арни, у нас всё готово. Прямое включение. На месте событий — Виктория Кан.
Арнибек почти незаметно кивает, его взгляд становится собранным и проникновенным. Мой любимый ведущий. Мы годами оттачивали это невербальное понимание. Он — лицо, я — мозг и нервы в аппаратной.
Я работаю как запрограммированный робот, пальцы сжимают помятый лист вёрстки, весь испещрённый красными пометками. Айдар молча наблюдает с диванчика у стены. И Артур тоже. Сидит рядом, скрестив ноги. Его поза расслаблена, но взгляд прикован к мониторам, ко мне, к хаосу, который мы за секунды превращаем в структурированный эфир. Он не произносит ни слова. Просто смотрит.
Нам повезло, что пробок нет, — проносится обрывок мысли. Съёмочная группа добралась за пятнадцать минут. Вика успела.
Адреналин бурлит в крови. Я чувствую его ток по всему телу, слышу его гул в ушах поверх команд Лары и шума в аппаратной. Это тот самый драйв, без которого наша работа теряет смысл.