— Мам, — зову её.
— Я не могу быть против или за, — отвечает она тихо. — Для меня главное, что ты в безопасности.
— Хорошо, — отвечаю сипло, закрываю глаза и сдерживаю слёзы. Мне противопоказано плакать и нервничать, поэтому я их просто глотаю и дрожащим голосом спрашиваю, как дела у наших.
Поговорив с родителями ещё пять минут, я убираю телефон на тумбочку, подкладываю ладонь под щёку и смотрю в окно. Я вижу кусочек тёмного неба. Катманду потихоньку приходит в себя после протестов и подсчитывает ущерб. Помню, что после январских беспорядков, когда сгорело здание администрации и резиденции президента, а на дорогах валялись остовы сожжённых машин, хотелось плакать от того, что сделали с городом. И тогда одна наша взрослая коллега сказала, что придёт весна, на деревьях распустятся листья и начнётся новая глава.
Слышу, как щёлкнул замок в узком коридорчике номера. Артур пришёл. Он разувается у двери и идёт осторожно, боясь, наверное, меня разбудить. Я оборачиваюсь, и он останавливается у кровати.
— Я думал, ты спишь.
— Я говорила с родителями.
— Голова не болит? — спрашивает он, хмурясь.
— Нет, всё нормально.
Мы смотрим друг на друга секунду-две, а потом он снова спрашивает:
— Есть хочешь?
Мотаю головой.
— Просто полежать хочу.
Артур обходит кровать, сначала садится на неё, а потом, к моему удивлению, ложится боком и смотрит на меня.
— Не против, если с тобой полежу?
Я смотрю на него чуть дольше, чем следовало бы. Влажные волосы после душа, щетина, белая футболка и синие джинсы. И этот вид расслабленного Миллера возвращает меня в прошлое, от которого я так долго бежала.
— Ты замёрзла? — он кивает на одеяло, которое я сжимаю в районе груди.
— Нет. Просто… мне так комфортнее.
— Без повязки тебе лучше? — его взгляд скользит от моих ладоней вверх, цепляется за губы, глаза, голову.
— Да, — машинально поднимаю руку и касаюсь лба. Как хорошо, что другой врач снял бинт, но на затылке, там, куда пришёлся удар, у меня ещё есть повязка.
И снова между нами ложится тишина. Какая это была редкость девять лет назад. Мы же постоянно о чём-то говорили, спорили, ругались, бурно мирились, целовались, занимались любовью. Вот так и прошли те полтора года. Пролетели быстро, словно комета над Землёй.
А так, чтобы просто лежать в тишине и слышать дыхание друг друга, — нет, не было.
— Я много проблем создала, да? — спрашиваю виновато.
— Нет, — чётко произносит он.
— Да не ври. Министерство, учредители, наверное, на тебя со всех сторон налетели из-за меня.
— Не думай об этом. Это не твоя забота.
Я вновь замолкаю, но и он не спешит говорить, а просто смотрит.
— Прости, что так вышло. Я даже не помню, зачем пошла в магазин.
Артур протягивает руку и кладёт ладонь на мою щёку. Она тёплая и даже родная спустя столько лет. Он касается и гладит меня нежно, бережно. Прикрыв веки, чувствую, как по моим губам расплывается лёгкая, почти неуловимая улыбка. Тело помнит этот жест и даже откликается на него, но разум всё ещё настороже.
— Ты снилась мне, — тихо говорит он. Его большой палец едва касается моей скулы, проводя по ней. — Мы тоже так лежали. Только ты ничего не говорила. Просто смотрела и улыбалась.