Я смотрю на него, на его лицо, черты которого за последнюю неделю, кажется, стали ещё острее.
— Зачем ты приехал? — спрашиваю я без прежней жёсткости. В голосе лишь усталое недоумение.
— Проводить тебя. Увидеть.
— Зачем? — повторяю, потому что меня не устраивает ответ.
Вместо слов он медленно, будто давая мне время сделать шаг назад, протягивает руку. Его холодные пальцы касаются моей щеки. Кожа в этом месте мгновенно вспыхивает, но я не прогоняю его — только вздрагиваю. Его ладонь лежит на моей щеке, большой палец едва уловимо движется — по-собственнически и нежно одновременно.
— Я буду скучать, — признаётся тихо, глядя прямо в глаза. — Хотя знаю, что ты мне не напишешь и не позвонишь.
— Как ты узнал?
— Журналист никогда не раскрывает своих источников, — уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Меня кто-то сдал. И я, кажется, знаю кто. Передай ему, что когда вернусь — убью.
Конечно, это Айдар. Только он и Лера знали время моего вылёта. И Лера бы никогда, даже под страхом пыток, не проговорилась бы Миллеру. Значит, Айдар — предатель, но почему-то я не злюсь на него.
Пропустив мои слова мимо ушей, Артур ведёт ладонью вниз и касается моей шеи. Там она и остаётся на несколько секунд, пока я смотрю в его глаза и больше не слышу никакого внешнего шума.
— Береги себя. Я буду тебя ждать, — говорит он на прощание.
— Мне пора на регистрацию.
Да, пора. Но ноги не двигаются.
— Иди, — Артур отпускает меня и отстраняется.
Я беру чемодан, разворачиваюсь и быстро иду к стойке. Но, сделав несколько шагов, оборачиваюсь через плечо и вижу, что он всё ещё стоит и смотрит мне вслед.
Дорогие мои! Завтра глава будет! И она будет переломная. А в четверг отдохнем.
Глава 43. Это была любовь
Мне большего не надо Хотя бы знать, что у тебя все хорошо Невозвратно Что сгорело не поджечь Но мы все равно не можем не смотреть
Дима Билан и Zivert, "Это была любовь"
Утро 6 сентября 2025 года начинается для меня непривычно тихо.
Я просыпаюсь ещё до будильника — от света, пробивающегося сквозь плотные шторы гостиничного номера, и от странного ощущения внутри: ну привет, мои 31.
На прикроватной тумбочке звонит телефон, и я могу на сто процентов сказать, что это родители. Они всегда поздравляют первыми.
— С днём рождения, моя девочка, — мамин голос тёплый, но в нём сразу слышится тревога. — Мы тебе дозвониться не могли, я уже начала паниковать. Почему видео не включается?
Я улыбаюсь, прижимая телефон к уху и глядя в потолок, где медленно вращается вентилятор.
— Мам, тут позавчера в Непале заблокировали кучу всего. Социальные сети, YouTube, WhatsApp, Instagram — всё лежит.
Мама тяжело вздыхает. Я прямо вижу её — как она стоит на кухне, в фартуке, с телефоном в руке и хмурится.
— Вот так уже третий год подряд, — говорит она. — Уезжаешь на свой день рождения, и мы тебя не видим. Ни обнять, ни поцеловать.
— Мамочка, ну что ты переживаешь? — мягко перебиваю я. — Прилечу — отметим. Мне так комфортнее. Правда.
Она молчит секунду, потом соглашается, как всегда, чуть неохотно:
— Ладно. Главное — береги себя.