— Э-э-э, нет, — водит указательным пальцем по воздуху. — Мужик, который не любит, так на женщину не смотрит.
Щёки начинает покалывать не то от стыда, не то от воспоминаний прошлой ночи, когда я сначала уступила, а потом он признался в любви.
— Ерунда. Этот поезд ушёл, и я не хочу запрыгивать в последний вагон. Что мертво, умереть не может.
Я уже не хочу говорить на эту тему, но пьяненький и грустный Айдар смотрит на меня со странным прищуром и спрашивает:
— А оно правда мертво? Или ты делаешь вид? Потому что Миллер, судя по поведению, уже нифига не шифруется.
Я цокаю и обхватываю губами трубочку. Друг продолжает меня разглядывать, будто я экспонат какой-то.
— Мне до лампочки, чего хочет Миллер. Он уехал к своей девушке в Астану, и слава богу. Совет да любовь! — отмахиваюсь, будто назойливую муху прогоняю.
— Но зачем-то он же тебя плюшками закармливает? — усмехается Айдар, намекая на сегодняшний кофе с булочками.
— Мне даром не нужны его плюшки. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Пусть закармливает свою идеальную девушку.
И вот наступает тот самый момент, когда при упоминании девушки Миллера сердце снова пронзает насквозь игла ревности, а в голове невольно мечутся мысли о том, где он, с кем он и куда нас приведёт этот новый, неожиданный виток в отношениях, которых нет.
Глава 37. Не дура
Ночь, а я как она Я снова бессонная Прочь пустые слова Нужны весомые доводы Чтобы попробовать Снова влюбиться в тебя
Ева Власова "Не дура"
Моё рабочее утро начинается не со сводки новостей, а со звонка главреда на мобильный. Это сразу настораживает, потому что он всегда набирает по внутреннему.
— Что? — без лишних приветствий говорю я.
— Мар… — его голос на том конце слабый, жалобный. — Плохо мне.
— Пить надо меньше, — фыркаю я, понимая, к чему он клонит. Я ведь его за столько лет хорошо изучила. — Неужели смешал дома с чем-то ещё, дурак? Я тебе говорила — ложись сразу спать!
— Нет, — стонет он. — Я отравился… этими чёртовыми «пинтовскими» колбасками. Меня всю ночь полоскало.
Гнев сменяется раздражённой досадой. Не пьяный, так отравился. Вот ведь засада.
— Я убью тебя, — говорю я беззлобно. — Приеду сегодня после эфира и сама придушу.
— Я тоже тебя люблю, — хрипит он в ответ. — Прости.
— Мне теперь опять идти к Миллеру с вёрсткой? — задаю я главный, проклятый вопрос, уже чувствуя, как напрягается всё тело при одной этой мысли.
— Ну извини, — повторяет Айдар. — Зато у тебя скоро отпуск.
— Знаешь что? — перебиваю я его, но не продолжаю мысль, а с шумом выдыхаю. Злость беспомощная, потому что ничего поделать нельзя. Человек болеет. — Ладно. Но завтра ты выходишь, а со следующей недели мы с Шавкатом снова посменно. И только попробуйте меня сорвать. Я тогда сама отравлю тебя чем-нибудь.
— Я смотрел ленту, — пытается он успокоить. — Сегодня всё тихо.
— Ой, иди уже, бесишь прям, — бурчу я, но уже беззлобно. — Выздоравливай.
Вешаю трубку и закрываю глаза. Ну что теперь делать?
Как будто в ответ на мои мысли тут же пищит внутренний. Вздрагиваю. Беру трубку в страхе, что Миллер вызывает.