На выходе из зала болтаю с Бауром — ещё одним тренером, приятным и весёлым парнем.
— Мара, когда ко мне на индивидуальные придёшь? — спрашивает он, улыбаясь.
— Баур, у меня скоро абонемент закончится, а ты про индивидуалки, — смеюсь я, открываю бутылку, присасываюсь к горлышку и делаю большой глоток, запрокинув голову.
— Продлевай давай.
И в этот момент правую щёку будто прожигает насквозь. Я опускаю бутылку, облизываю влажные губы, поворачиваю голову — и встречаюсь взглядом с Миллером. Вспотевший, взъерошенный, он сидит на скамье для жима, ноги расставлены по обе стороны, ладони лежат на коленях. Он смотрит на меня исподлобья.
Я равнодушно, насколько это возможно, отвожу взгляд и снова обращаюсь к Бауру.
— Ладно, пойду я.
— Давай, мать, не забывай нас, — он выставляет кулак, я отбиваю его.
Наконец ухожу, чувствуя, что Артур провожает меня взглядом. Когда оказываюсь в коридоре, вздыхаю с облегчением. Его присутствие здесь давит на меня больше, чем на работе.
В обеденный перерыв я рванула в больницу. Заскочила в магазин у входа, набрала бананов и яблок.
— Вот тебе витамины, кайфуй, — говорю я, входя в палату к Айдару и ставя пакет на тумбочку.
Он бледный, но в глазах уже есть привычный огонёк. Сосед по палате как раз выходит, и Айдар смотрит на меня, как на спасительницу.
— Мара, помоги сесть, за**ался уже лежать.
Я подхожу, осторожно беру его под локоть, чувствуя, как он напрягается, чтобы не дёрнуться от боли. Усаживаю его на край кровати. Он сидит, слегка согнувшись, прижимая руку к шву.
— Спасибо, что пришла. Ты настоящий друг.
— Ты тоже, — улыбаюсь я. — Но я прошу тебя, возвращайся быстрее. Я зае… устала, короче.
— Мне больничный закроют только на следующей неделе, Маруся. Врач сказал.
— Печалька, — выдыхаю я, садясь рядом. — Ты меня убиваешь.
В этот момент у него звонит мобильный. Он лежит на тумбочке.
— Подай, пожалуйста.
Я встаю, беру телефон и хмурюсь, пожав губы, увидев, что звонит Дарина. Та самая Дарина. Я подаю ему смартфон, и по тому, как он загорается, вижу — он ждал этого звонка. Я отхожу к окну, делая вид, что рассматриваю унылый больничный двор.
— Привет… Да, всё нормально, перевязку сделали, — пауза, и я слышу, как женский голос что-то быстро говорит на том конце. — Ты… улетаешь? — его голос теряет все краски. — А… ясно. Конечно, я всё понимаю. Да… улетай. Так будет лучше.
Он бросает телефон на одеяло, но он отскакивает на пол. Я поворачиваюсь. Улыбка с его лица сползла, оставив после себя лишь усталую маску боли — далеко не физической.
Я смотрю на него с сочувствием, от которого у меня самой сжимается горло. Он смотрит на меня пустым взглядом.
— Айдар.
— Пожалуйста, ничего не говори, — перебивает он тихо, но так, что я сразу замолкаю.
Подхожу, поднимаю телефон, убираю обратно на тумбочку, а потом сажусь рядом и просто кладу голову ему на плечо. Он тяжело дышит.
— Ей надо лететь домой, — говорит он. — Хотя она собиралась приехать в больницу, навестить меня. Сказала, что переживает.
Не думаю, что она бы приехала. И мне безумно жаль Айдара, ведь он поверил. Он ждал её.