И тут телефон тихо пикает. Вверху экрана всплывает уведомление: «Match. Вам новое сообщение от Жанибека».
Я на секунду замираю. Потом открываю приложение. Его профиль вроде бы не «фейк». Фотографии нормальные, без зеркал в спортзале и не с пивом в руке. Улыбка открытая. В описании скромно: «Люблю читать, путешествовать, ищу интересного собеседника». Честно, без хвастовства. Неужели такие мужчины ещё есть в приложениях для знакомств?
Читаю первое сообщение:«Привет. Как дела?»
Отвечаю просто:«Хорошо. Как твои?»
Жанибек: «Круто, что ты в сети. Давай знакомиться. Я Жанибек, можно Жан».
Я: «Я Акмарал, можно Мара».
И понеслось. Полчаса лёгкого, непринуждённого флирта. Он шутит — я парирую. Он любит Ремарка и Агату Кристи, обожает суши и рамен. У нас, чёрт побери, действительно много общего. Прямо-таки оправдывает название приложения — Match. Соответствие.
Это приложение мне установила двоюродная сестра. «Мара, тебе надо двигаться вперёд! Иначе ты так и состаришься на своём канале». Кажется, вся моя родня, затаив дыхание, ждёт, когда же я, наконец, снова выйду замуж после первого неудачного опыта.
Первый брак… Он был яркой, ослепительной вспышкой, которая закончилась так же стремительно, как началась, оставив после себя пепелище. А как же всё красиво начиналось…
И мысленно я снова там. Не в тихой квартире, а в шумной, пахнущей хвоей и свободой «Лесной сказке». Я стою на скрипучих досках алтыбакана, ветер бьёт в лицо, а где-то внизу, у изгороди, на меня смотрит он. Молодой Артур Миллер с острым взглядом и руками, которые через несколько минут возьмут моё лицо с такой нежностью, какой я ещё не знала. Тогда казалось, что этот поцелуй — начало самой главной сказки в моей жизни.
Я ведь и ответила ему только потому, что уже была тайно и, как я думала, безответно влюблена. И то, что наше притяжение взаимно, вскружило мне голову. Мне сорвало крышу от этой любви. Ему, как я потом поняла, — от страсти, от того, что он стал первым, от моей, как он говорил, отдачи, чувственности, естественности.
Первые месяцы прошли в эйфории. На работе всё получалось, он и другой выпускающий меня хвалили. Но разговорившись с Соней Касымовой, которая была чуть старше Артура, я получила от неё странный совет: «Миллер — не простой мальчик, — сказала она тогда. — Он родился с серебряной ложкой во рту. Просто будь осторожней, не растворяйся в мужчине».
То, что он не простой, я знала. Артур — внук известного казахстанского писателя Карла Миллера. В годы войны их семью депортировали в Казахстан, а после он остался, безупречно выучил казахский язык, писал повести, рассказы, переводил на русский и немецкий казахских классиков. Неудивительно, что его обожали, и даже в одном из скверов пару лет назад установили его бюст. Внук пошёл по стопам деда. Тот даже назвал его в честь американского драматурга Артура Миллера, который был, кстати, мужем Мэрилин Монро.
Итак, наша общая эйфория достигла пика, когда он предложил пожениться. Я летала на крыльях своей любви и согласилась. Мои родители не одобряли наше нежелание играть большую свадьбу. Я не хотела всей этой мишуры с кыз-узату, беташаром, миллионом гостей, считая себя современной и продвинутой. Вместо этого у нас была регистрация в районном ЗАГСе, семейная посиделка дома и вечеринка для самых близких друзей и коллег в баре. В день свадьбы на мне было простое белое платье на тонких бретельках и нарядный ободок. Артур тогда смотрел на меня таким взглядом, будто там же хотел всё с меня сорвать. В общем, вместо дорогущего тоя мы уехали в Таиланд.