— Ну приветушки!
Это Айдар. Пришёл вовремя, несмотря на амурные дела. — Доброе! Нормально у нас всё?
— У нас — да. А у тебя?
— Не спрашивай.
— Не буду, — вздыхаю я.
— Новость. Генеральный хочет прийти на нашу летучку.
Замираю. — Зачем? У него что, дел других нет? — мой вопрос звучит глупо, но я не хочу с ним снова сталкиваться.
— Скажу ему, что ты против, — хмыкает Айдар.
— Нет! — останавливаю его. — Не бери в голову. Считай, я встала не с той ноги.
— Короче, без нас не начинай.
— Ага. Давай.
Кладу трубку, смотрю в экран, но буквы расплываются. Итак, придётся вспомнить всё, чему меня учили на терапии. Встреча в любом случае могла произойти: не вчера, так до этого или спустя лет пятнадцать. Нужно уметь принимать любые свои эмоции и прорабатывать их. Это и есть взрослая позиция жертвы, в которой я жила несколько лет.
Без пяти десять я захожу в конференц-зал. Ребята уже собрались — кто с блокнотами, кто дожёвывает последний кусок бутерброда, кто допивает кофе из аппарата.
— Жуйте активнее, сейчас генеральный придёт, — предупредила я журналистов, и надо было видеть их растерянные, шокированные лица.
Так быстро они ещё не справлялись с поставленной задачей. В 10:02 дверь за моей спиной открылась. Я не оборачиваюсь, но по тому, как застывают лица моих ребят, как кто-то выпрямляется, а кто-то торопливо раскрывает закрытый блокнот, становится всё ясно. Адреналин коротким импульсом ударяет в виски.
Я медленно поворачиваюсь. В дверях стоят Айдар и Артур. Мой друг выглядит плохо, будто не спал всю ночь. Помятый, бледный. Но… мы слушаем и не осуждаем.
Гендиректор сегодня не при параде — без галстука и пиджака. Коричневые туфли, серые брюки, голубая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Время идёт, Миллер остаётся верен себе. Его быстрый, оценивающий взгляд скользит по залу и на секунду задерживается на мне. Ничего. Ни единой эмоции.
— Здравствуйте, коллеги, — Миллер говорит уверенно.
— Здравствуйте! — хором, как школьники, повторяют они.
За длинным столом сидят четыре редактора: я, продюсер казахского выпуска и два редактора корреспондентской сети, отвечающие за сюжеты из регионов. Также с нами всегда наш координатор, которая мониторит ленты, следит за графиком съёмок и дежурств. Мы все переглядываемся — ну надо, так надо.
— Доброе утро. Не обращайте на меня внимания. Работайте как обычно, — его голос, низкий и ровный, заполнил комнату. Они с Айдаром садятся на другом конце длинного стола, прямо напротив меня.
— Начнём, — говорю бодро, не зацикливаясь на его присутствии. — В Астане сегодня предварительное слушание по делу Перизат Кайрат. Все же помнят, кто это, да?
Обвожу взглядом своих зумеров. Они, как котятки, такие испуганные и милые. Надо продолжать воспитывать в них жестокость и дисциплину.
— Экс-директор благотворительного фонда, которую обвиняют в растрате благотворительных средств. Сумма хищений — 3,5 миллиарда тенге (6,6 млн долларов), — отчеканивает Вика Кан.
— Молодец! Садись, пять! — хвалю её. Мир новостей устроен так, что редакторы всегда выделяют сильнейших и дают им сложные темы, которые всегда ставятся в топ верстки. Просто мы знаем возможности каждого и работаем на результат. — Столичное бюро сделает сюжет, но если нужно кого-то записать, вы будете на подхвате. Вика, с тебя материал по следам вчерашнего пожара. Хронология, причины, интервью очевидцев. Нуржан, узнай, как и когда проверят другие детские дома, сколько из них в аварийном состоянии. Ерке, запишешь руководителя управления соцзащиты, узнаешь, что будет с детьми дальше. Нужно понять, временное это расселение или их ждёт перевод в другие учреждения.