Я поймала волну, и всё идёт хорошо, но внезапно телефон, лежащий передо мной на столе, разрывается от нескольких уведомлений подряд. На экране вспыхивают сообщения от Жанибека. Одно за другим, одно за другим. Чёрт, почему нельзя писать всё одним текстом?
— Извините.
Краснею, как помидор, быстро беру телефон и ставлю на беззвучный режим. Но когда кладу его обратно и поднимаю глаза, то встречаюсь взглядом с Артуром.
Глава 9. Шагай, не грусти!
Это мой, мой жизненный принцип Это мой, мой фирменный стиль Не пытайся снова вернуть назад Того, кого однажды отпустил.
Полина Гагарина "Шагай"
Артур сидит, откинувшись на спинку стула. Поза расслабленная, в глазах нет ни любопытства, ни осуждения. Только холодный, аналитический интерес. Он замечает моё смущение, видит, что я покраснела, и теперь изучает мою реакцию. Уголки его губ чуть поджаты — единственный намёк на какую-то внутреннюю работу.
— Ответьте, — говорит он перед всеми. — Наверное, что-то срочное.
Его голос ровный, без единой нотки насмешки, но я воспринимаю его вмешательство слишком остро. Вскинув подбородок, смотрю на него с его же знаменитым нордическим спокойствием.
— Подождут, — отрезаю. — А мы продолжим.
Его глаза на пару секунд сужаются. Не ожидал. Ну и не надо было комментировать. Мало ли, кто мне пишет.
Я возвращаюсь к плану, новостям и заданиям. Говорю чётко, по делу, не давая ни малейшего повода заподозрить, что внутри меня точит червячок негодования, потому что я всё ещё чувствую его взгляд на себе. Не на редакторе казахских новостей, не на редакторе корсети Яне, которая сейчас рассказывает, какие съёмки будут сегодня в регионах. Нет, блин, именно на мне.
Тем не менее планёрка проходит спокойно и продуктивно. Ребята включатся в обсуждение несрочных, но интересных тем. Артур всё это время молча сидит и слушает. И вот звонит его телефон. Он встаёт и выходит, бросив на нас последний взгляд и кивнув на прощание.
Барин почтил нас своим присутствием и покинул. По конференц-залу прокатывается волна облегчения.
— Выдыхайте, дети мои! — шучу я, и все смеются.
После планёрки мы с Айдаром закрываемся в его кабинете.
— Что это было? — шиплю я, подходя к нему. — Шеф никогда не приходил на наши планёрки.
И только теперь я замечаю его состояние. Он бледный, на лбу выступила испарина. Друг судорожно глотает воду из пластиковой бутылки.
— Айдар? Что с тобой?
— Да так, — он машет рукой, но рука дрожит. — Кажется, отравление.
— Тебе надо домой, — говорю я категорично. — Сейчас же.
— Куда домой? — он смотрит на меня мутными глазами. — А работать кому? Верстку ты пойдёшь к нему утверждать?
У меня по спине пробегает холодок. Идти к Артуру один на один? Нет уж, спасибо.
— Ой, нет, только не я, — почти стону я.
— Ну вот, — он хрипло смеётся и тут же хватается за живот. — Чёрт, опять… Прости, Мар, не могу уже терпеть.
Он пулей вылетает из кабинета, пригнувшись и прижимая руку к правому боку. Я остаюсь стоять, и в голове вдруг щёлкает. Одиннадцатый класс. У меня были такие же симптомы: тошнота, потливость, боль в животе. Меня отправили домой, и я промучилась до вечера, пока родители не пришли с работы. Они вызвали скорую, и меня забрали в больницу. Оказалось, аппендицит.