— Не хотела тебя нагружать, — пожимаю я плечами. — Я всё разрулила, поговорила с ней.
— Вы ругались? — пристально смотрит он на меня. — Наезжала на неё?
— Ну, как обычно, — не понимаю, к чему он клонит. — А что?
— В общем, это как-то дошло до Миллера. Хрен знает, может, кто-то вас услышал и донёс.
Резко бьёт в грудь неприятное чувство. Мог бы и сказать, например, сегодня.
— Мне он ничего не говорил, — пожимаю плечами.
— А мне сказал, — Айдар тяжело вздыхает. — Вызвал нас обоих. Сказал, что узнал, что такое у Райаны не в первый раз. Сказал мне, чтобы я не спускал это на тормозах и лучше контролировал процессы в редакции. А ей, — он делает паузу, глядя на меня, — велел поумерить свой пыл, потому что её личные амбиции не должны влиять на качество выпуска. И что если она ещё раз позволит себе самоуправство и хамство в адрес коллег, её контракт расторгнут. Мгновенно.
Я сижу, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудит. Он знал. Он знал про наш конфликт, про её слова, про мои. И он… принял мою сторону? Публично? Без всяких «воспитательных бесед» со мной?
А потом до меня вдруг доходит.
Его слова про слухи, что мы спим с Арнибеком. Ему не донесли — он это сам услышал! Услышал нашу перепалку с Райаной.
— Он сказал это при ней? — наконец выдавливаю я.
— При ней, — кивает Айдар. — И знаешь, что самое странное? Он добавил, что ценит в людях профессионализм. И надо делать свою работу так, чтобы тебя невозможно было в чём-то упрекнуть.
Я замираю. Миллер однажды сказал мне это, когда я в очередной раз вспылила. Ну вот я и запомнила их, как мантру.
— По-моему, это был такой… завуалированный намёк, — говорит Айдар, всё так же пристально глядя на меня.
— Намёк на что? — спрашиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Ну, вообще-то, эти слова очень похожи на твою коронную фразу, — отвечает он.
Я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь переварить эту информацию. Артур не просто навёл порядок. Он использовал наши принципы, чтобы это сделать. Это не похоже на простую справедливость. Это похоже на послание. Сложное, запутанное послание, которое я не могу расшифровать. Это поддержка, но какая-то молчаливая.
— Мара, ты не хочешь мне ничего сказать? — Айдар сканирует меня взглядом, и я правда уже не могу скрывать это от него.
— Он — мой бывший муж, — выдавливаю я.
— Кто? Миллер? — у главреда глаза на лоб лезут.
— Да, Артур Миллер — мой бывший муж. Мне было двадцать, ему двадцать семь, но мы прожили всего полтора года и развелись.
И я вкратце рассказываю ему, почему, но опускаю некоторые постыдные детали.
— Только, пожалуйста, никому не говори, — умоляю его. — Мы не виделись девять лет, и вот он теперь наш босс, и он…
— Снова подкатывает к тебе? — уточняет Айдар.
— Нет! Он просто… давит на меня. Мне тяжело с ним работать после нашего прошлого.
— Мужик он сложный, конечно.
— Мне ли не знать? — хмыкаю, сложив руки на груди и положив голову на подголовник дивана. — Боже мой, я раньше на работу как на праздник шла. А сейчас я боюсь наткнуться на него где-нибудь в коридоре.