Уже два ночи, тишина давит на виски, я вытаскиваю телефон из кармана брюк и снова нажимаю ее номер в надежде, что пойдут гудки. Но вместо них опять слышу: “Абонентвременно недоступен”.
Падаю на кровать и упираюсь взглядом в темный потолок. Дышу тяжело, как будто воздуха не хватает. Веки наливаются свинцом от усталости и беспомощного отчаяния. Сознание начинает плыть, сопротивляясь, цепляясь за её образ, смех, глаза, полные ненависти и тоски. А потом проваливаюсь в чёрную, беспросветную пустоту, где нет даже снов.
И вдруг…солнечный свет бьёт прямо в лицо, пробиваясь сквозь щель в неплотно задернутых шторах.
Я морщусь, поворачиваюсь на бок, и медленно, открываю глаза, пытаясь сфокусировать на размытом силуэте передо мной.
Когда возвращается резкость, я вижу ее. Так близко, что мне бы закричать, но я молчу.
Мара лежит на моей кровати, на боку, и лицом ко мне. Подложила руку под щёку, и смотрит на меня. В уголках её губ играет та самая, редкая, спокойная, настоящая улыбка. Та, которую я видел, кажется, сто лет назад.
— Мара…
Все внутри меня трещит, ломается, перестраивается. Страх, ярость, боль, бессилие последних часов….Все разом схлопывается в одну точку, а потом взрывается немым, оглушительным фейерверком чистой, невероятной, невыносимой радости от ее присутствия, даже когда я понимаю, что это всего лишь сон.
Она так реальна и так красива, что сердце с разбега прыгает на ребра, и мне так хочется ее обнять, но…я будто прикован к этому матрасу и подушке. Не могу пошевелиться, а она просто смотрит на меня и молчит.
Улыбка на её губах становится чуть загадочней, свет в глазах — глубже. И кажется, она знает все вопросы и все ответы, но сейчас не время для них.
— Где ты? — спрашиваю я уже громче.
Боль и страх из реального мира начинают просачиваться и сюда, в эту хрустальную параллельную реальность.
— Тебе страшно? Ты в безопасности?
Но Мара ничего не говорит. Только медленно качает головой.
Пошевелив рукой на одеяле, она медленно и плавно протягивает ее через разделяющую нас полоску солнечного света. Я делаю тоже самое, внезапно понимаю, что паралич отступил. Наши ладони соприкасаются в одной точке. Ее кожа — мягкая, теплая, безумно родная.
И вся наша история проносится перед глазами. Боль, злость, страсть. привязанность, разлука, новая встреча… То, как я украдкой смотрел на нее, когда заходил в ньюсрум, а она — еще практикантка — сидела за компьютером и кусала губы, сосредоточенно глядя в монитор. Я был с ней слишком строг, отправлял переписывать, а она потом приходила с красными глазами. Она отличалась от других практиканток. В ней был ум, стержень, жажда знаний, стремления. И этим мне понравилась. А потом во время одной из попоек в баре мы вышли покурить, и один из “старых” журналистов, сказал, что Мара, похоже, ко мне неровно дышит. Я ответил, что ему показалось, на что он посоветовал к ней присмотреться.
И да, он оказался прав. Но к тому моменту, неровно к ней уже дышал и я.
— Я приеду за тобой и заберу тебя, — обещаю, переплетая наши пальцы.
Моргнув один раз, Мара будто говорит мне, что ждет, что я все делаю правильно.