Солнечный луч, лежавший все это время время между нами, становится ослепительно ярким. Её образ тает, растворяясь в золотистом сиянии. Но ощущение тепла от её ладони в моей остается со мной, когда я просыпаюсь.
В комнате полумрак, шторы всё так же неплотно задернуты, но за окном — уже не ночь, а предрассветная мгла. Я лежу в брюках и рубашке на заправленной большой кровати. Ладонь, что во сне держала её руку, сжата в кулак.
Это будет очень долгий день.
Не знаю, как просочилась информация, но информагентства с утра выпустили статью о том, что казахстанская журналистка пропала без вести в Непале. Пиар-служба стоит на ушах и не знает, что отвечать на вопросы коллег, которые хотят узнать нашу позицию.
Айдар говорит, что девочки-журналистки плачут и работа встала, будто из механизма убрали один винтик, но самый важный, и он просто перестал крутиться.
— Я проверяю каждые пять минут ленты. Аэропорт еще не открыли, — войдя в кабинет, сообщает Айдар.
— Я говорил с однокурсником из МИДа. Посольство в Нью-Дели связалась в Катманду с каким-то людьми, те обещали помочь. Но в отель она так и не вернулась.
— Значит, ждем новостей от посольства.
— Да.
Постоянно смотрю на часы, обновляю ленту и жду хоть каких-то новостей. И вот, наконец, в три часа приходит информация о том, что аэропорт в столице Непала открыт, авиасообщение возобновилось. Мне сразу же звонит Айдар с этой же новостью, а я уже захожу на сайт электронных билетов и ищу билеты на ближайший рейс до Катманду.
Он есть.
Сегодня в 21.00 через Китайские Южные Авиалинии. Одна пересадка в Гуанчжоу, почти 14 часов в пути, но в Катманду я буду завтра, в 11.30 утра.
На цену не смотрю, покупаю сразу билет в один конец. Грудную клетку сдавило так, будто она ремнями стянута. Дышать тяжело, но вот и я теперь чувствую этот адреналиновый укол.
Я скоро буду рядом. Я верну ее.
— Артур! Вы меня слышите? — на том конце провода все еще висит Айдар.
— Да. Я взял билет на девять вечера.
Главный редактор выдыхает с облегчением.
— Это уже полдела.
— Ты что-то спросил?
— Да. Я хотел узнать, выдаем ли мы что-то о Маре? Информагентства все уже написали, знакомая с Пятого канала и “24” говорит, что у них тоже выйдет.
Задумываюсь над его вопросом. Если бы речь не шла о Маре, я бы дал отмашку и вопсринял это спокойно. Это был бы просто еще один сюжет или ЗКТ в выпуске. Но ведь это ее фото появится на ЛЭДах в студии, и нарезка из ее стендапов будет в сюжете, будто ее уже нет.
И умом я понимаю, что сейчас она стала новостью, но принять это все еще за гранью.
— Текст на согласование отправь, — сдаюсь я, понимая, что никуда мне от этого не деться.
Мне приходится поставить в известность свое руководство. Объяснять, не оправдываясь, говорить сухо и только фактами, признаться, что Акмарал Юсупова — моя бывшая жена, и я должен поехать в Непал и искать ее на месте.
Таких проблем учредители от меня не ждали. Но в данный момент абсолютно все равно на все.
После этого еду домой, быстро бросаю в чемодан пару вещей и паспорт, потом снова на канал, а оттуда в шесть вечера в аэропорт на такси. Мы ожидаемо попадаем в пробку и движемся очень медленно, но я не паникую — время еще есть.