— Я говорила ей: зачем тебе этот Непал? Что ты там хочешь найти? Я просила её держаться группы. Почему она никогда никого не слушает? Что за человек?
— Мам, мам, ну пожалуйста, не надо, — Айнаш успокаивает её, гладит по спине, но плачет сама.
— Моя девочка… где моя девочка?
Не в силах выдержать этого эмоционального давления, я встаю. Алмас отталкивается от стены и вопросительно смотрит на меня.
— Я поеду, но буду держать вас в курсе.
Папа Мары тоже встаёт, но, видимо, слишком резко, потому что в следующую секунду он заваливается, и сын бежит к нему, берёт за руку и помогает сесть обратно.
— Артур, спасибо, — тяжело дыша, просит глава семьи. — Пожалуйста, позвони мне, даже если ночью что-то узнаешь.
— Да, конечно, — обещаю я и выхожу из комнаты.
До калитки меня провожает Алмас. Мы почти не говорим, только обмениваемся короткими фразами. Но когда я открываю машину с пульта, Алмас первым протягивает руку и говорит:
— Вы снова вместе?
— Нет, — пожимаю его ладонь.
— Почему ты нам помогаешь?
— Потому что люблю её. Хотя она мне не верит.
— Ясно.
Отпускаю его руку, обхожу машину спереди и открываю дверь. Эта дорога до дома будет долгой, несмотря на то что на улицах пусто. Мои мысли — все до единой — сосредоточены только на Маре. Я не могу думать ни о чём другом, и меня разрывает на части, когда я вспоминаю её лицо в аэропорту; её голос в телефонной трубке, когда она ответила: «Хорошо, я буду»; тепло её кожи под моей ладонью, когда я прикоснулся к ней в последний раз и она не отстранилась.
Сквозь страх и воспоминания пробивается острая боль от того, что я так и не смог донести до неё самое главное. Не те слова, что вырывались в порыве страсти или злости, а те, что копились все эти девять лет тишины и все эти недели нового безумия. Что я люблю её такой, какая она есть. Люблю сильную, вспыльчивую, добрую, ранимую, временами невыносимую и такую настоящую.
Я крикнул бы ей прямо сейчас, что хочу быть с ней. Не владеть, не контролировать, не исправлять. А просто быть рядом. Со всеми нашими трещинами и обломками. Со всеми нашими грёбаными принципами и ошибками.
Я сказал бы ей, что вырос. Что теперь боюсь не её ярких чувств, а их отсутствия. И хочу теперь не идеальную картинку, а эту сложную, колючую, невероятную реальность.
Но тогда, девять лет назад, всё получилось по-дурацки, и со своими чёртовыми границами, холодностью и желанием вернуть былую стабильность я отпустил её, но ни с одной женщиной не почувствовал того, что чувствовал с ней.
Девочки. Я решила, что завтра и послезавтра главы будут, в субботу и воскереснье — выходные
Глава 49. Осколки лета
А ты была нигде и в каждом уголке А ты несла весь белый свет в одной руке И запах роз напрасно брошеных тобой Развеял ветер по земле Я каждый день искал неведомо зачем Хотя бы тень, хотя бы эхо вдалеке А я искал в недавно выпавшем снегу осколки лета
Валерий Меладзе, "Осколки лета"
Войдя в квартиру, бросаю ключи на консоль с такой силой, что они звенят, отскакивают и падают на пол. Не поднимаю. Разуваюсь, стягиваю пиджак, бросаю его на спинку дивана. Иду в спальню по темному коридору.