Затем направляюсь в общий хамам. Там уже сидят те самые пенсионерки, негромко переговариваясь.
— Здравствуйте, — киваю им и опускаюсь на мраморную скамью.
Жар обволакивает тело, но внутри всё ещё колотится лёд. Я закрываю глаза, пытаясь прогнать его образ — мокрого, с трудом дышащего, смотрящего на меня так, будто мы только что не плавали, а занимались… нет, чёрт возьми.
Он снова нарушил моё пространство. Снова влез в мою голову. И самое противное — сегодня я отозвалась на этот вызов. И это пугает больше всего.
Я скрещиваю руки, кладу ладони на плечи и разминаю мышцы, запрокинув голову. Горячий пар заполняет лёгкие, проникает под кожу. От этого жара кровь стучит в висках. Бабушки, переговариваясь, выходят, и дверь бесшумно закрывается за ними.
Открываю глаза, затянутые влажной пеленой, и сквозь неё вижу, как дверь снова отворилась. Входит Артур. Мы остаёмся одни. Пар сгущается, стелется между нами, но не скрывает. Мы снова смотрим друг на друга, когда он садится на скамью напротив, расставив широко ноги.
— Тебя стало слишком много, — первой очерчиваю границы.
Он усмехается коротко и беззвучно.
— Я не виноват, что этот клуб рядом с телецентром.
— Ну да, — хмыкаю я. — Ты всегда ни в чём не виноват.
— Что ты хочешь этим сказать? — его голос становится ровным и опасным.
— Я? Ничего. А что ты хотел услышать?
Артур ничего не отвечает. Вместо этого он отталкивается ладонями от скамьи и встаёт. Капли пота стекают по его торсу, мышцы играют под кожей при каждом движении.
Он подходит ко мне.
Я сижу неподвижно, и когда Артур останавливается передо мной, я смотрю на него снизу вверх, показывая, что не боюсь. В хамаме невыносимо жарко, голова начинает кружиться. На его лоб спадает мокрая челка, которую он всегда так тщательно зачёсывает назад. Сейчас он выглядит… другим. Более реальным. Более опасным.
— Здесь мы не на работе, — говорит он.
— Мне всё равно, я не собираюсь… — начинаю я, но он резко, даже грубо, хватает меня за руку, поднимает на ноги и тянет на себя.
Артур силой прижимает к своей мокрой от пота груди моё тело. Я пытаюсь вырваться, упираясь ладонями в его плечи.
— Отпусти меня, козёл! Отпусти! Я закричу!
Но я уже в плотном кольце его рук. Он давит ладонью на мою спину, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его взгляд пылает, отражая жар парной и тёмное, злое на самом дне. Но этот телесный контакт — кожа к коже и тяжелое дыхание у обоих — может погубить.
— Не надоело меня провоцировать? — низко рычит прямо у моего лица.
— Мир не крутится вокруг тебя, а ты — не пуп Земли, Артур Миллер.
Я снова бросаю ему вызов, снова смотрю на его губы. И шепчу в них, обжигая его кожу своим дыханием:
— Незаменимых людей не бывает, да, Артурчик?
Всё меняется за секунду. Он фиксирует ладонь на моём затылке, пальцы впиваются в мокрые волосы. Я понимаю. Сейчас. Сейчас он сделает это, поэтому снова пытаюсь вырваться, а он не даёт.
Но в этот момент дверь парной со скрипом открывается.
Он вынужден отпустить меня. Я отскакиваю, спина больно ударяется о горячую плитку на стене. В дверях стоит пожилой мужчина, с любопытством разглядывающий нас.