На летней кухне, которую мы любя называем чайханой, мама с Айнаш лепят манты. К моему приходу уже закрыли один лист мантоварки. Я мою руку и подключаюсь к работе, слушаю, как сестра рассказывает о том, что в этом году ехать на Мальдивы уже скучно, хочется чего-то нового.
— Мы в третий раз в Турцию поедем, нам нравится. В этом отеле мы уже все знаем.
Мама с папой еще не пенсионеры. У папы золотые руки. Он сантехник, но не в КСК (ЖЭК), как в 90-х, а, так сказать, свободный художник, работающий на себя. В нулевых во время строительного бума он устанавливал раковины, ванны, душевые в элитных ЖК и домах бизнесменов. Платили очень хорошо, благодаря чему родители накопили на участок со стареньким домом, снесли его и построили новый, не продавая нашу двушку в панельке, которая теперь приносит им дополнительный доход. Ну а еще помогли мне с первоначальным взносом за мою однушку.
Моя мама работает фармацевтом в Центральной аптеке, сестра — переводчик китайского, благодаря которому она и познакомилась со своим будущим мужем — переводила на переговорах. Брат Алмас — Frontend-разработчик: создает пользовательский интерфейс сайтов и приложений.
В общем, мы довольно обычная, среднестатистическая семья. В роду у нас не было знаменитостей, писателей, музыкантов и прочих творческих личностей. Поэтому, когда я пошла на журфак, родители удивились, но поддержали. Как и поддерживали, когда я ушла от Миллера. Мама тогда очень злилась и хотела позвонить своей кудашке (сватье). Папа остановил, сказав, что мы с Артуром взрослые люди — сами разберемся. Вот и разобрались.
— Акмарал, а ты что такая загадочная? На работе все хорошо? — участливо спрашивает мама, ловко соединяя кончики теста.
— Да, — вздыхаю я. — У нас новый генеральный. Из столицы прислали.
— Ого, — подключается Айнаш. — И как, нормальный? Главное, чтоб не решил свою команду привезти.
— Не думаю.
— И как зовут?
— Артур.
Мама с сестрой замирают и поднимают на меня глаза. В их взглядах немой вопрос и интерес.
— Миллер?
— Да, Миллер, — спокойно отвечаю я, продолжая лепить.
— И-и-и? — ждет продолжения сестра.
— И на этом все. Мы снова работаем вместе.
— И как он? Ничего не сказал? Кто-нибудь знает на работе? — пытает сестра.
— Первый вопрос: нет, ничего не сказал. Второй: нет, никто не знает и не узнает.
— И что, — мама поджимает губы и как-то внезапно остервенело защипывает края на мантах, — женился? Дети есть?
— Насколько я знаю, нет. Не женат и детей нет.
Далее мама красноречиво оформляет свои мысли непереводимым казахским фольклором.
— Мам, ну что ты? Мы же расстались по обоюдному согласию.
— Угу, — бубнит сестра. — Помним мы твою истерику, когда ты приехала сюда после работы.
Хорошо, что они не знают, что я унизилась и ходила к нему через полгода после развода, где и увидела ту блондинку в его футболке. Тогда я позвонила Лере, и она забрала меня из парка.
— Да все нормально. Правда, — улыбаюсь я, не желая вспоминать свое прошлое состояние. — Я просто тогда не умела справляться с сильными эмоциями.
— Угу, — не унимается Айнаш. — Осознанная ты наша. Только не вздумай снова в него влюбиться.