— Также стало известно, что аэропорт Катманду закрыт. Все внутренние и международные рейсы отменены…
Все видеофайлы она отправила пару часов назад из отеля — уже после того, как вернулась с улицы. Я досматриваю её репортаж, после которого в эфире появляется ведущая:
— Это был специальный репортаж из Непала выпускающего редактора АТВ Акмарал Юсуповой. К другим темам.
Всё это время у меня в ладони зажат телефон. Я собирался позвонить ей сразу после сюжета. Набираю. Идут долгие гудки, но Мара не берёт. Успокаиваю себя тем, что она снова в душе и оставила телефон на кровати. Пробую ещё раз — тишина.
Ничего страшного. Она просто не слышит из-за шума воды.
Подхожу к окну и смотрю на ночную улицу. Вспоминаю, как мы стояли с ней очень близко во время блэкаута. Как я чуть ли не поцеловал её здесь, а потом — в её квартире. Всё вспоминаю.
Мара своими репортажами из Непала наделала много шума. Утром звонили из Министерства информации и интересовались, как так получилось, что наш человек оказался в эпицентре. Я объяснил, что это случайность. Одна на миллион.
Вчерашний материал разлетелся мгновенно. Другие каналы и информагентства подхватили его, приправив заголовками в стиле:
«Казахстанская журналистка оказалась в закрытом Непале и ведёт бесстрашные репортажи». «Репортёр из Казахстана в самом центре революции зумеров».
Зарубежные СМИ тоже не остались в стороне, потому что Мара мелькает в видео английского блогера — такого же безбашенного случайного туриста.
Меня убивает, что он крутится возле неё, что она разъезжает по городу на его мопеде. Я видел эти кадры: одной рукой она обнимала его, чтобы не упасть, другой снимала протестующих.
Я хочу вытащить её оттуда любой ценой. Пусть возвращается домой, как только откроют аэропорт.
Звоню ей снова, но ничего, кроме монотонных гудков, не слышу.
В голове прокручиваются одни и те же мысли — тупо, по кругу. Может, не слышит. Может, плохая связь. Может, спит.
Слишком много «может» для города, который горит.
Тогда по внутреннему набираю Айдара и прошу срочно подняться. Он приходит быстро, будто уже понимает, о чём пойдёт речь.
— Ты говорил с Марой? — спрашиваю сразу.
Айдар кивает.
— Когда в последний раз?
— Где-то в шесть, когда она скинула видео. Сказала, что отправляет из отеля.
— Она никуда не собиралась?
Айдар пожимает плечами.
— Вроде нет. Она говорила, что сегодня останется в номере.
Я смотрю на него. Пристально.
— Позвони ей. При мне.
Айдар достаёт телефон из кармана, включает его, находит Мару в контактах.
— На громкую поставь, — говорю.
Он кивает, нажимает на вызов и затем на иконку динамика.
Гудки. Один. Второй. Третий.
Я ловлю себя на том, что считаю их, как удары сердца. Она не берёт.
— Может, не слышит? — осторожно говорит Айдар.
— Я тоже так думал, — отвечаю. — Думал, в душе. Но уже прошло достаточно времени.
Тишина в кабинете становится плотной, вязкой. Кровь стучит в ушах от напряжения и тянет затылок.
Мара… Мара, где ты?
— Ты знаешь название её отеля? — спрашиваю, не глядя на Айдара. — Она оставляла хоть какую-то информацию?