Смотрю на нее. И вдруг накрывает волной такого острого, такого запретного желания, что пульс учащается, сердце барабанит в груди, и пальцы дрожат от желания прикоснуться к ней.
Черная прядь упала ей на лицо. Я не выдерживаю, отстегиваю ремень и наклоняюсь. Подняв руку, кончиками пальцев аккуратно, чтобы не разбудить, отвожу локон за ухо. Кожа под подушечками теплая, нежная, как шелк. Вспоминаю всё сразу, будто это было вчера. Ее в моих руках вспоминаю, ночные объятия, когда она мерзла и грелась под одеялом и рядом со мной. И знакомый электрический разряд проходит по телу.
Мара вздрагивает, открывает глаза и непонимающе смотрит на меня пару секунд. Потом в них вспыхивает удивление и настороженность.
Я не отвожу руку. Мы так близко. Я вижу каждую ресницу, родинку у виска и маленький шрам на переносице — расковыряла болячку, когда в детстве болела ветрянкой. Я знаю ее всю, я помню ее. И в голове только одна, навязчивая, безумная мысль: как хочется ее снова поцеловать. Сейчас. Сразу. Забыть всё плохое.
— Убери руки, Миллер, — тихо и холодно требует она.
Выдыхаю. Поднимаю ладони в знак капитуляции, медленно отодвигаюсь и сажусь на свое место, выпрямив спину.
Она отводит взгляд, собирается с мыслями.
— Спасибо, что подвез. Завтра Айдар будет на выпуске, он дал мне выходной в счет того, что был на больничном, — сообщает отстраненно, а между строк я читаю: «Как хорошо, что завтра я тебя не увижу».
— Когда ты уходишь в отпуск? — спрашиваю, потому что не могу заставить себя просто замолчать и отпустить ее.
— В сентябре.
— У тебя в сентябре день рождения. Не смотри так, я помню, что он 6 сентября.
— Да. Я привыкла работать всё лето, а в сентябре уезжать куда-нибудь.
— Куда собираешься?
— В Непал.
Я не могу сдержать короткую, удивленную усмешку.
— Что? — она настораживается.
— Интересный выбор, — говорю я.
— Самое главное, что это мой выбор, — парирует она. — Еще раз спасибо. Прощай.
Она хватает сумку, тянется к ручке. Я автоматически делаю то же самое — хочу проводить ее до подъезда.
— Не надо. Не выходи. Я не хочу, чтобы ты меня провожал.
Это уже слишком. Злость, сдерживаемая весь вечер, закипает в глубине. Я стискиваю зубы так, что боль отдается в висках. Но сдерживаюсь. Просто киваю, откидываясь на спинку сиденья.
Хорошо. Как скажешь.
Она выскальзывает наружу, захлопывает дверь. И я смотрю, как она, ссутулившись от холода, обняв себя за плечи, бежит по мокрому асфальту к подъезду.
Тест на самого внимательного читателя? В этой главе зашифрован спойлер. Кто догадается, тот просто молодец!
Глава 31. Ты разбегаешься над моей пропастью
Голуби прячутся, В небо не хочется. В списке не значится, И значит не молится. Ты разбегаешься Над моей пропастью. После раскаешься, И крыльями в лопасти.
Земфира, "Не отпускай"
Мара
Свет, просачивающийся сквозь плотные шторы, не режет глаза, а мягко размывает очертания комнаты. Я лежу, уставившись в потолок.
Сегодня внеплановый выходной. Никуда не надо бежать, никого не надо координировать, контролировать, проверять тексты и сидеть до победного. Последние недели я работала не по своему графику и, как обычно, с девяти утра до десяти вечера. Такая работа действительно хороша для незамужних и бездетных. Никуда не надо бежать, торопиться домой, брать больничные, когда дети болеют, и испытывать постоянное чувство вины, будто ты упускаешь что-то важное. Я люблю свою работу, я готова быть на посту, как только меня позовут, но сейчас я просто наслаждаюсь тишиной.