Глеб остановился. Его плечи заметно напряглись. Он медленно повернулся ко мне, и довольное, сытое торжество, которое только что читалось на его лице, сменилось чем-то куда более серьезным и жестким.
Он не отпустил мою руку. Напротив, притянул меня чуть ближе к себе, заставляя сделать шаг вперед.
— Я ничего не забыл, Кирьянова, — глухо произнес он, и в его голосе больше не было привычной издевки. — И про десять дней тишины я тебе уже сказал. Но я вижу, что пока мы здесь, среди этой толпы, ты так и будешь выставлять иголки и прятаться за «женскую солидарность» и первых встречных Максов.
Он заглянул мне прямо в глаза, и от серьезности его тона у меня перехватило дыхание.
68. Тишина
ГЛАВА 68
Тишина
— На остановке останови! Здесь!
— Кирьянова!
— Останови!
Как только колеса внедорожника с глухим скрежетом чиркнули о край бордюра возле пустынной, залитой тусклым желтым светом остановки, я дернула ручку двери. Из салона я буквально вывалилась — навстречу прохладному ночному воздуху, который тут же ударил в лицо, выбивая из легких остатки удушливого аромата его парфюма.
Дверь за мной захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, отрезая меня от Глеба. Окончательно. Я не обернулась. Ни разу. Сжала кулаки в карманах куртки так, что ногти больно впились в ладони, и быстро зашагала прочь по асфальту. Сзади еще несколько секунд слышался натужный гул работающего на холостых оборотах мощного мотора. Наверное, он смотрел мне в спину. Может, ждал, что я остановлюсь, обернусь или сломаюсь. Но я упрямо мерила шагами тротуар, глядя только вперед, на блеклые витрины закрытых магазинов и редкие окна жилых домов. Наконец, позади раздался резкий визг шин — Самойлов сорвался с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины и звенящую пустоту.
До моего дома оставалось около двадцати минут ходьбы. Самое то, чтобы проветриться. Чтобы заставить замолчать это бешеное, раненое сердце.
Ночной город был непривычно тихим. Шаги гулко отдавались от стен, а редкий ветер шелестел листвой деревьев. На каждом шагу мне казалось, что из-за угла вот-вот вылетят знакомые фары, но улица оставалась пустой.
Слезы, которые так долго сдерживала в машине, наконец-то обожгли глаза и покатились по щекам. Я вытирала их рукавом куртки, злясь на собственную слабость. Это не были слезы раскаяния — это была закономерная, трезвая боль разрушения. Я знала, что поступила правильно.
Когда я подошла к своему подъезду и достала ключи, пальцы уже закоченели от холода, а голова стала удивительно легкой и пустой. Эмоции выгорели дотла, оставив лишь усталость.
Войдя в темную прихожую, скинула обувь и, не зажигая свет, прошла к окну. Город спал. На телефоне, который я наконец достала из кармана, не было ни одного уведомления. Никаких звонков, никаких сообщений. Глеб принял мои правила игры. Он ушел.
Я глубоко вздохнула, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и впервые за этот бесконечный вечер дышать стало чуточку легче.
P/S/ Благодарю, что дочитали до конца первую книгу трилогии. Продолжение уже готово. @elfi_read