В этот самый момент по лестнице поднялся очень разъяренный и очень мокрый Олег — один из старших друзей Стаса. Вишневый сок живописно стекал по его лицу, рубашке и волосам. Он сердито держался рукой за затылок, куда, судя по всему, и прилетел мой стакан.
— Кто на балконе стоял, видели?! — рявкнул Олег, вваливаясь в комнату.
Но запал его речи мгновенно иссяк, стоило ему наткнуться взглядом на нас. Мы целовались с такой дикой, неподдельной страстью, Глеб так яростно прижимал меня к себе, прикрывая спиной половину обзора, что со стороны мы выглядели как пара, которую застукали за чем-то глубоко личным и неотложным.
Олег ошалело захлопал глазами, переводя взгляд с нашей бурной сцены на пустой балкон. Пару секунд он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя максимально неловко. Переспрашивать у Самойлова, который явно был занят делом жизни и смерти, он не решился.
— Э-э… ладно, — буркнул Олег. Он еще раз подозрительно осмотрел балконную дверь, шумно вздохнул и, утирая рукавом вишневые капли со лба, угрюмо попятился назад, плотно прикрыв за собой дверь.
Как только щелчок замка отрезал нас от шагов Олега, Глеб не отстранился сразу. Напротив, его поцелуй стал чуть медленнее, глубже, словно он забирал положенную ему награду за спасение. Его ладонь переместилась с моей талии на щеку, пальцы зарылись в волосы, заставляя меня запрокинуть голову.
Когда он наконец нехотя отпустил мои губы, я тяжело и часто дышала, а перед глазами всё еще плыли цветные круги. Глеб не отошел ни на сантиметр. Он остался нависать надо мной, упершись одной рукой в стену прямо над моим ухом. В полумраке спальни его глаза казались совсем темными, но в них горело сытое, абсолютно довольное торжество.
— Ну что, Кирьянова, я снова тебя спас, — прошептал он, и его палец медленно очертил контур моей нижней губы.
Я попыталась вернуть себе прежнюю маску безразличия, но это было чертовски трудно, когда сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а колени до сих пор подкашивались.
— Очень исполнительная девочка. Мне нравится, — прошептал он, обжигая кожу дыханием. — Только учти, Олега мы обманули. Но от меня ты этой фальшивой солидарностью больше не закроешься.
Он отступил на шаг, разрывая наш сумасшедший контакт, но тут же взял меня за руку, переплетая наши пальцы — на этот раз спокойно и мягко.
— Пойдем, — Глеб кивнул на дверь.
Я не двинулась с места, продолжая стоять у стены, хотя его ладонь всё еще крепко и надежно сжимала мои пальцы. Адреналин постепенно отпускал, возвращая мне способность трезво мыслить — и заодно остатки моей гордости, которую Самойлов так технично разгромил всего за пару минут.
— Куда, Глеб? — я набралась смелости и встретила его взгляд. — Обратно к костру, где твоя сестра продолжит сводить меня с местными байкерами, а ты будешь сверлить меня глазами? Или ты забыл, что не выходил на связь десять дней? Десять, Самойлов. А теперь ты заявляешься сюда, командуешь, разбиваешь мои планы, целуешь меня в чужой спальне и думаешь, что я просто послушно пойду за тобой, куда бы ты ни позвал?