Сейчас я чувствовала себя отвергнутой, ненужной и до ужаса, до тошноты глупой. Глупой оттого, что вчера поддалась ему, подчинилась, согласилась на эти унизительные правила игры. И самое мерзкое — я ведь действительно горела в его руках. Искренне хотела его в тот момент. А сейчас внутри осталась только выжженная, холодная пустота.
Аппетит пропал начисто. Я медленно положила сыр обратно на полку, молча закрыла дверцу холодильника и пошла обратно в спальню, даже не глядя в его сторону.
ГЛЕБ
— Давай я приготовлю нам тосты, передай хлеб, — бросил я в пространство, потянувшись за оливковым маслом.
В ответ тишина. Не услышав привычной колкости, я обернулся. Кирьянова уже целеустремленно шагала прочь из кухни в сторону спальни. Молча. Ровная спина, плечи напряжены, голова вздернута.
Я посмотрел ей вслед, нахмурившись. Что за муха её укусила?
— Кирьянова.
Она замерла на пороге, не оборачиваясь.
— Да.
— А как же завтрак?
— По работе позвонить надо. Не жди, завтракай без меня.
Дверь спальни тихо закрылась, отрезая её от меня. Зашибись. Обиделась. Причем абсолютно ни с того ни с сего.
Мы уже вторую неделю возили друг друга моськами по полу, обмениваясь самыми стебными, циничными и дерзкими шутками на грани фола, и всё было нормально. Это были наши правила игры. А тут вдруг включила нежную фиалку.
Раздраженно швырнул нож на доску. Вообще не припомню, чтобы в этой жизни я кого-то уговаривал, бегал следом и успокаивал глупые капризы. Примерно никогда. Единственный случай за мои тридцать два года — это пьяные истерики Стаса в тот месяц, когда его бросила Юлька. Но и тогда мои психотерапевтические доводы ограничивались емким: «Забей, Стасян, найдем тебе другую любовку, делов-то».
Успокаивать оскорбленное самолюбие девчонки в мои планы точно не входило. Глубоко вдохнул сквозь зубы, приказывая себе остыть. Подумаешь, драма на ровном месте. Нам осталось провести бок о бок всего два дня, и это затянувшееся итальянское наваждение наконец-то закончится. Два дня потерпеть Проблемную, не вестись на её демонстративный игнор — и каждый вернется к своей нормальной жизни.
Я упрямо взялся за сковороду, но аппетит почему-то тоже безвозвратно испарился.
54. Сдаюсь
ГЛАВА 54
Сдаюсь
ГЛЕБ
План игнорировать Кирьянову до самого трапа трещал по швам. Собственная гордость, всегда работавшая как безотказный щит, на этот раз дала сбой. Бегать за обиженными девчонками и вымаливать прощение — вообще не мой профиль. Но её молчаливая покорность бесила куда сильнее прошлых колкостей. Отвечать сухо, смотреть сквозь и всем видом показывать, будто ничего не произошло — Ульяна возвела этот холодный игнор в абсолют.
Дверь спальни поддалась без звука. Кирьянова крутилась у зеркала, потерявшись в пышных волнах белой юбки-пачки и безуспешно пытаясь совладать с завязками алого корсета. Концы лент выскальзывали из её пальцев, не даваясь в руки.
Не удержавшись, шагнул ближе. Легкое касание подушечками пальцев к обнажённой коже её руки — и Кирьянова вздрогнула, будто от вспышки петарды. Белый наушник выскользнул из уха, повиснув на ключице. В распахнутых синих глазах на секунду метнулся испуг, после чего взгляд тут же упёрся в пол, спрятавшись за густыми ресницами.