От него пахло дымом, ночной свежестью и тем самым слегка терпким парфюмом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Он тяжело дышал, нависая надо мной, и в его глазах прыгали опасные искры.
— Издеваешься? — глухо, сдерживая злость, спросил он, наклоняясь к самому моему лицу. — Решила свидание устроить прямо у меня на глазах?
— А что такого, Самойлов? — я упрямо вздернула подбородок, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от бешеного стука сердца. — Свободная девушка в свободной стране. Имею право. Ты же хотел шоу? Вот, получай.
Глеб прикрыл глаза, шумно выдохнул, а когда снова посмотрел на меня, на его губах появилась горькая усмешка. Он наклонился еще ближе и тихо, почти интимно процедил:
— Кирьянова, ты думала, я не пойму, чьих рук это дело? Ты с моей сестрой против меня теперь дружишь?
— Женская солидарность, Самойлов. Ничего личного, — я с трудом обрела голос, уперлась ладонями в его грудь и со всей силы оттолкнула его.
Глеб от неожиданности слегка отступил, а я, пользуясь моментом, юркнула под его рукой и сбежала из темного сада обратно к свету и людям. Губы всё еще горели от его близости, а тело никак не желало забывать его прикосновения.
67. Проблема №100500
ГЛАВА 67
Проблема №100500
Через час суматоха внизу мне окончательно надоела. Шумные разговоры, смех и дым от костра начали утомлять, и я ускользнула в дом. Поднявшись на второй этаж красивого деревянного сруба, очутилась в просторном холле, переходящем в открытую спальню с балконом. Здесь было тихо и прохладно. Налив себе в высокий стеклянный стакан вишневого сока, подошла к перилам, рассматривая изящные резные ставни и причудливые узоры на бревенчатых стенах.
Сделав глоток, я облокотилась спиной на перила балкона и посмотрела в проём деревянной арки. И тут замерла. В проёме стоял Самойлов. Он прислонился плечом к косяку, держа руки в карманах джинсов, смотрел прямо на меня и… улыбался.
От неожиданности я резко дёрнулась, пытаясь перехватить стакан, но лишь неуклюже толкнула его. Стекло со свистом полетело вниз на крыльцо, в темноту первого этажа.
Секунда тишины — и снизу раздался смачный, сочный шлепок, а следом за ним — грозный, оглушительный мужской ор, щедро пресыпанный отборным матом:
— Твою мать! Кто это сделал?! Какая падла?!
Я испуганно округлила глаза и вцепилась в перила, боясь даже вздохнуть.
— Кто там наверху?! Я сейчас поднимусь и руки оторву! — взревел пострадавший, и послышался тяжелый, яростный топот шагов в дом.
Паника сковала меня по рукам и ногам. Но не успела я даже сообразить, куда спрятаться, как из темноты Самойлов мгновенно дернул меня за руку, увлекая за собой обратно в комнату.
Глеб с ходу припер меня спиной к стене и, нависая скалой, выдохнул:
— Не сопротивляйся, и ты спасена.
Я лишь возмущенно прищурилась, собираясь высказать ему всё, что думаю о его методах спасения, но договорить мне не дали. Глеб резко, без предупреждения поцеловал меня. Это был не просто поцелуй — это был ураган. Страстный, глубокий, собственнический. Он сильно вжал мое тело в стену, переплетая свои пальцы с моими и полностью лишая меня возможности дышать и думать. Вся моя напускная независимость расплавилась в ту же секунду. Внутри вспыхнул такой пожар, что я забыла и про пролитый сок, и про опасность.