ГЛЕБ
Когда мы почти добежали обратно к дому, Ульяна вдруг сбавила темп, переходя на шаг. Её дыхание было частым, но ровным.
— Я в магазин зайду за продуктами, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, свернула налево — к вывеске маленького супермаркета возле площади.
Я сам не понял, зачем сразу ответил:
— Я тоже.
Она покосилась на меня так, будто хотела спросить: «А тебя кто звал?»
Но промолчала.
Внутри магазинчик оказался крошечным, спасительно прохладным после душной улицы и насквозь пропитанным ароматами спелых персиков, сыра и свежеиспеченного хлеба. Где-то под потолком тихо бормотало местное радио. Мы почти сразу разошлись по разным рядам, как два независимых судна.
Ульяна быстро складывала в корзинку какие-то максимально правильные продукты:
авокадо, индейку, творожный сыр, хлеб для тостов, бананы.
Конечно. Проблемная ещё и питается как фитнес-блогер.
Сам я, не особо размышляя, накидал в корзину половину магазина: белковые йогурты, минералку, чипсы, какие-то итальянские сладости, творожный сыр и зачем-то огромный пакет фисташек.
На кассе мы неизбежно встретились снова. Я успел встать первым. Ульяна молча пристроилась сзади и аккуратным жестом положила между нашими покупками черную пластиковую перегородку. Разделитель. Границу. Чтобы не дай бог никто не подумал, что мы вместе.
Я посмотрел на неё. Потом молча взял и убрал перегородку в сторону.
Она тут же невозмутимо вернула её обратно.
Я снова убрал.
Ульяна медленно подняла на меня глаза — в них уже разгорался привычный боевой огонек, смешанный с настороженностью.
— Самойлов.
— Что?
— Зачем ты убираешь разделитель?
Я пожал плечами, глядя на неё сверху вниз.
— Может, я хочу купить тебе завтрак.
Её брови взлетели вверх, а в глазах промелькнул искренний испуг:
— У тебя температура?
Я тихо усмехнулся, забавляясь её недоумению.
— Пока вроде в норме.
И снова, уже в третий раз, убрал перегородку.
— А если начнётся, ты будешь меня лечить? — иронично поинтересовался я.
Она фыркнула, смешно дёрнув носом. Посмотрела на меня ещё пару секунд, явно взвешивая в голове, стоит ли раздувать из этого полноценный скандал прямо у кассы. Но в итоге только закатила глаза и сдалась. Потому что со стороны это выглядело максимально по-идиотски: два взрослых человека стоят в приличном итальянском магазине — потные, взъерошенные после пробежки. И молча воюют пластиковой палкой.
Продавец что-то быстро проговорил по-итальянски, пробил наши продукты и начал складывать покупки. Ульяна уже полезла за телефоном, чтобы оплатить, но я молча, на опережение приложил свой к терминалу. Раздался писк.
Она тут же нахмурилась.
— Смысл этого жеста?
— Никакого смысла, — ответил я, забирая покупки.
Она открыла рот, явно собираясь высказать мне всё, что думает о моем неуместном джентльменстве, но кассир уже протянул нам чеки, пожелав что-то улыбчивое на итальянском. Спорить при свидетелях гордость ей не позволила.
Мы вышли из магазинчика, и я кивнул в сторону небольшой кофейни в трех шагах от нас. Там за стойкой уже стояли местные — кто-то пил эспрессо залпом, кто-то листал книгу, кто-то громко спорил с баристой.