Я искоса посмотрела на девчонок. На их огромные мужские толстовки. На то, как Стас одной рукой держал Юльку за талию, чтобы её не сдуло с лестницы. И невольно улыбнулась. Потому что выглядело это всё… по-настоящему. Без позирования. Без фотографий. Просто люди, которым рядом тепло.
В следующую секунду особенно сильный порыв ветра ударил прямо со стороны моря. Я тихо ойкнула и моментально обхватила себя руками за плечи ещё крепче, сжимаясь в комок и пытаясь удержать ткань. И именно в этот момент сзади раздались тяжелые, уверенные шаги. По гравию.
ГЛЕБ
Без позирования. Без фотографий.
Просто люди, которым рядом тепло.
Я поймал себя на этой мысли и тут же мысленно поморщился. Повернул голову на Кирьянову, она шла рядом и дрожала от ветра, как осиновый листик. Осиновый? Чёрт. Что тут вообще растёт в Италии? Оливки? Кипарисы? Неважно.
Обхватив себя руками, она пыталась делать вид, что всё нормально. Я невольно усмехнулся своим же мыслям, глядя, как очередной порыв ветра снова растрепал её волосы вместе с короткой, почти невесомой юбкой. Ульяну сейчас колотило крупнокалиберной дрожью, от которой у неё уже синели губы.
И где-то глубоко под коркой, на уровне чистых мужских инстинктов, мне особенно сильно, до зуда в ладонях захотелось просто подойти, сгрести её в охапку и притянуть к себе. Нормально. По-человечески. Без наших вечных язвительных подколов, без двусмысленных намёков и без её этого дурацкого, выстраданного желания сбежать от меня при первой же удобной возможности.
Но потом я вовремя вспомнил, как эта принципиальная ненормальная готова была меня избить за конфеты полчаса назад.
Поэтому идею «обнять Кирьянову» я пока признал опасной для здоровья. И именно в этот момент мой взгляд зацепился за маленький бутик впереди. Единственный магазин одежды среди всех этих ресторанов и сувенирных лавок.
Я даже не успел нормально подумать и взвесить последствия. Просто подошёл к ней ближе и крепко взял её за тонкую, ледяную ладонь, переплетая наши пальцы. Кирьянова от этого неожиданного тактильного контакта испуганно вскинула на меня глаза.
Мягкие после вина. Абсолютно растерянные.
— Пойдём утепляться.
Она явно хотела выдать мне какую-то очередную гордую тираду и резко возразить против моей очередной «акции заботы». Но новый порыв ветра ударил со стороны моря, и она только бессильно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, признавая свое поражение перед силами природы.
Я потянул её за собой.
Мы как-то очень быстро и незаметно для остальных отстали от общей кричащей цепочки ребят и свернули влево — в тихую, узкую итальянскую улочку, зажатую между яркими цветными домами и мокрыми после дождя витринами. Прямо туда, где над входом горел мягкий, спасительный желтый свет.
Внутри небольшого бутика было потрясающе тепло. Пахло тканью, духами и чем-то дорогим. На фоне тихо играла музыка, а за стеклом всё ещё шумел дождь.
Я сначала даже обрадовалась мысли о тёплой толстовке или свитере. Желательно огромном. С капюшоном, в который можно спрятаться целиком.
— Ну вот, — пробормотала я, растирая озябшие ладони. — Сейчас куплю себе какую-нибудь кофту и перестану дрожать как чихуахуа.