Я молча наблюдал за этим сзади.
Она раздражённо остановилась, наклонилась и одним резким движением сбросила босоножки. Взяла их в руку, выпрямилась и пошла дальше – уже босиком. Я невольно поморщился. Камни даже на вид были жёсткими и холодными. Но комментировать не стал, потому что настроение у меня к этому моменту окончательно скатилось куда-то в минус. Где-то там, в баре, остались очень даже перспективная ночь, нормальный отдых и возможность хотя бы ненадолго перестать быть нянькой для проблемной девчонки с вечно несчастными глазами. А вместо этого я сейчас шёл по ночной Лигурии за Кирьяновой, которая босиком молча шагала по брусчатке, всё ещё периодически оглядываясь назад.
И почему-то выглядела так, будто вот-вот снова скажет, что справится сама.
Вдруг она остановилась.
– Ой…
Она тут же подняла ногу, пытаясь рассмотреть ступню в темноте.
Я подошёл ближе.
– Что ещё? – устало выдохнул я.
На бледной коже отчетливо виднелась маленькая, но неприятная полоска крови. Видимо, наступила на острый камень или осколок.
Ульяна обречённо прикрыла глаза.
– Только этого ещё не хватало… – прошептала она.
Я не выдержал и коротко прыснул со смеху. Она вскинула голову, сверкнув глазами.
– Что смешного?
– Да ничего. Просто ты не Проблемная, – я покачал головой, чувствуя, как злость окончательно сменяется азартом, – ты Катастрофа.
– Очень поддерживающе.
– Чем могу.
Она осторожно попыталась наступить на ногу и тут же поморщилась. Я снова посмотрел на кровь, потом на оставшиеся до дома метры дороги и, не особо размышляя, просто поднял её на руки.
– Эй! Нет, не надо! – она дернулась, но я лишь крепче перехватил её под коленями. – Сама дойду!
– Конечно. Сначала подвернёшь вторую ногу для симметрии.
Лёгкая. Тёплая. Невероятно злая.
– Успокойся, – бросил я, – Нам две минуты идти. Если будешь сопротивляться, брошу тебя в море.
Она фыркнула, всё ещё упрямо пытаясь высвободиться из моих рук.
– Так будет даже лучше. Жаль, далеко отошли.
– Господи, Катастрофа, у тебя вообще бывают нормальные ответы?
– А у тебя нормальное настроение?
– Было. Пока ты не начала собирать все возможные проблемы побережья за один вечер.
Она тихо фыркнула и наконец перестала вырываться. Только пробормотала:
– Между прочим, я тебя не просила меня нести.
– Да, ты обычно предпочитаешь страдать самостоятельно.
– Зато честно.
Я невольно усмехнулся, а она вдруг подняла глаза и замолчала, будто только сейчас осознала, насколько близко мы друг к другу. И сразу снова отвернулась. Но в этот раз уже без колкостей.
Мы медленно поднимались вверх по узкой улице. Вдалеке шумело море. Тёплый ночной воздух смешивался с ароматами цветов, остывающего камня и её волос. И я вдруг поймал себя на том, что этот запах мне нравится слишком сильно. Не духи. Вообще не похоже на парфюм. Никакой тяжёлой сладости, которой обычно за километр несёт от девушек. Запах был едва уловимый. Такой, который чувствуешь только совсем близко. Наверное, поэтому раньше я его и не замечал. Тонкий. Очень лёгкий. Сладкий, но не приторный – чистый, неожиданно приятный.