— Или на человека, который сейчас врежется в дверной косяк.
Юлька тут же действительно зацепила шляпой дверь.
— Ай! Да тут проход слишком маленький!
— Это потому что твоя голова и без шляпы занимает много пространства, — пробормотал Стас, пытаясь одновременно застегнуть часы и запихнуть в рюкзак воду.
— Стас, где крем от загара?
— В магазине.
— А если сгорит кто-то?
— Ну… Глеб уже достаточно medium well.
— Обо мне ни слова! — немедленно запретил тот.
Я как раз в этот момент вышла в гостиную, чувствуя, как внутри всё сладко замирает от предвкушения поездки. Сегодня я заморочилась над образом. Волосы были небрежно собраны наверх в высокий, свободный пучок, открывая шею. Моя шелковая блузка в крупный черный горох мягко, провокационно сползала с одного плеча, обнажая загорелую кожу. Короткая белая юбка-солнце плавно качалась при каждом шаге — лёгкая, воздушная, создающая шлейф прохлады.
На шее идеальной линией лежала короткая жемчужная нить, а на запястьях при каждом движении руки тихо звенели тонкие золотистые браслеты. Ярко-алые, глянцевые губы завершали этот дерзкий, сочный концепт. Массивные белые очки были небрежно подняты на голову, на манер ободка, добавляя всему внешнему виду тот самый расслабленный, сумасшедший шик итальянской Ривьеры восьмидесятых годов — очень солнечный, манящий и стопроцентно кинематографичный. Полноценная Dolce Vita в одном флаконе.
И именно в этот момент Игорь задумчиво посмотрел на нас со Стасом и вдруг выдал:
— Нет, я всё понял.
— Что? — насторожилась Юлька.
— Если нас сейчас сфотографировать, получится очень странная семья.
— Почему?
— Потому что Глеб выглядит как уставший отец троих детей, Стас — как подросток на энергетиках, Ульяна как актриса 80х, а вы с Леной как женщины, которые случайно вышли замуж за клоунов.
— А ты кто? — прищурилась Лена.
— Я красивый дядя со столичной ипотекой.
— Ужасная роль.
— Зато стабильная.
В квартире снова стало шумно.
Кто-то искал зарядку. Кто-то воду. Юлька бегала кругами и орала, что мы «вылезем только к пенсии». Стас спорил с навигатором на телефоне. Лена уже мысленно всех ненавидела.
А потом мы всей толпой наконец вывалились из квартиры на узкую старую лестницу. Италия уже проснулась окончательно. Из открытых окон пахло солнцем, счастьем и приключением.
Я начала быстро спускаться по каменным ступеням вниз, придерживая подол своей широкой юбки. И почти сразу, кожей, почувствовала плотное мужское плечо совсем рядом. Самойлов шёл вплотную сбоку. Спокойно. Невозмутимо. Вровень со мной. И каким-то совершенно непостижимым образом он умудрялся на каждом чертовом повороте лестничной клетки плавно, но весомо задевать меня.
Причём делал это с таким невозмутимым выражением лица, будто вообще ни при чём. Я закатила глаза и ускорилась, перепрыгивая через ступеньки, а потом остановилась. Он тоже.
— Ты специально?
— Что именно?
— Вот это всё. Наше внезапное бесконтактное трение в замкнутом пространстве!
Он чуть наклонился ко мне, придерживая рукой перила.
— Кирьянова, ты сейчас очень размыто описала половину наших отношений. Конкретизируй претензию.