Я аж задохнулась от возмущения.
А впереди, уже на первом этаже, у массивной входной двери вовсю ржал обернувшийся Игорь:
— Ну наконец-то! Родные звуки! А то я уж было испугался, что вы сегодня позорно сольетесь и не начнёте ссориться хотя бы до обеда. Самойлов, один — ноль в пользу твоей дипломатии!
— На выход, клоуны, минивэн заждался.
— Только едем чур в двух машинах! — крикнул Глеб с лестницы. — Я предупреждал. Как школьник на галёрке больше не поеду. Тем более трястись почти два часа.
— Нежный какой, — фыркнул Стас.
— У меня позвоночник есть, в отличие от вас, членистоногие.
— Старость, — трагично вздохнул Игорь.
— Идите в жопу оба.
— Мы бы пошли, — невозмутимо ответил тот. — Но там уже занято тобой.
Я резко кашлянула, пряча улыбку.
Через двадцать минут вся наша кавалькада стояла возле маленького RentCar недалеко от порта. Это была крошечная стеклянная будка между сувенирной лавкой и кафе, где сидел загорелый итальянец лет пятидесяти в расстёгнутой рубашке и с таким расслабленным видом, будто он не машины сдаёт, а просто философски наблюдает за жизнью.
— Buongiorno! — радостно объявил он.
— Вот, — мрачно сказал Стас, показывая на нас. — Пять нормальных, адекватных людей и один очень недовольный мужчина.
Глеб стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. В своих тёмных очках, глухом черном поло и чёрных шортах он выглядел настолько сурово и монументально, будто уже заранее ненавидел всё происходящее. Итальянец перевёл взгляд на него. Потом широко улыбнулся:
— Ahh… capo della famiglia! Don Corleone!
Игорь тут же заржал:
— Всё. Поздравляю. Теперь ты официальный крёстный отец семейства.
— Я сейчас уеду один.
— На тракторе максимум, — лениво заметила Лена.
Пока Стас с итальянцем пытались понять друг друга на смеси английского, русского и активных жестов, Юлька, ведомая своей детской любознательностью, внезапно полезла исследовать салон ярко-красного Fiat 500, сиротливо стоявшего на демонстрационной площадке.
— О боже, какая маленькая машинка!
37. Серпантин
ГЛАВА 37 Серпантин
УЛЬЯНА
Красная Ferrari мягко влетала в повороты серпантина, а вокруг будто специально снимали рекламу Италии. Слева — скалы. Справа — море, ослепительно синее, искрящееся миллионами бриллиантов под полуденным солнцем. Тёплый ветер бил прямо в лицо, путал волосы и трепал тонкую ткань моей пышной юбки.
Я неловко, чисто инстинктивно зажала руки между коленями, судорожно придерживая подол, и изо всех сил старалась не думать о том, как вся эта картинка выглядела со стороны…
Яркий спорткар. Ривьера. Море. Самойлов за рулём в тёмных очках, с одной рукой на руле и обворожительной улыбкой человека, который сейчас был абсолютно счастлив.
А я почему-то всё сильнее чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком идеальный, красивый день. Слишком всё… не моё.
Через какое-то время Глеб, плавно сбросив скорость, вдруг коротко кивнул подбородком в сторону маленькой карманной смотровой площадки, нависшей прямо над обрывом.
— Остановимся там на пару минут? Пофоткаемся. Вид сумасшедший.
Я сразу упрямо покачала головой, сжимая пальцы.