– На твоём?! – я начинала раздражаться.
– Да, на моём. Я теперь там сплю, если ты забыла.
Он резко, с треском дёрнул края пакета, раскрывая его прямо передо мной.
– Я оставил под журнальным столиком новые вещи из молла. И теперь они все, чёрт возьми, пропитаны вином!
Я ошеломлённо перевела взгляд вниз.
Из пакета действительно тянуло сладким запахом Merlot.
Глеб тем временем достал белое поло.
Точнее, то, что от него осталось.
Светлая ткань была полностью залита тёмно-красными пятнами, будто её кто-то специально окунул в сангрию.
И даже это умудрялось выглядеть дорого.
Очень дорого.
На пакете красовался знакомый бренд, который я обычно видела только в витринах магазинов, куда заходят люди с совершенно другой зарплатой. Я машинально зацепила пальцами свисающую бирку. 500 €.
Пятьсот. Евро?!
У меня медленно, против воли округлились глаза. В комнате повисла пауза.
А потом Самойлов коротко бросил:
– Купишь новую.
Стрельнул в меня тяжёлым взглядом и вышел из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что задрожали стёкла в рамах.
Глеб
Я вышел из комнаты и с раздражением захлопнул дверь – чуть сильнее, чем собирался, так что краска на косяке, кажется, жалобно хрустнула.
Да что с ней, блять, не так?!
Я устало провёл рукой по лицу и пошёл на кухню, на ходу пытаясь вернуть себе привычный холодный дзен. Нет, дело было даже не в самой шмотке. Хрен с ним, с этим поло. Просто эта Проблемная каким-то непостижимым, невероятным образом умудрялась превращать в тотальный хаос вообще всё, к чему прикасалась. Будто рядом с ней постоянно происходило маленькое стихийное бедствие.
И что бесило сильнее всего – она каждый раз искренне и свято удивлялась последствиям.
Мажорка комнатная! Привыкла, что за ней всю жизнь няньки дерьмо разгребают.
На кухне всё ещё лениво зависали Игорь с Леной. Ленка залипала в телефоне, аристократично закинув ногу на ногу в шелковом халате, а Игорь безжалостно уничтожал вчерашние остатки пиццы прямо из картонной коробки.
– О, живой, – хмыкнул он, увидев меня. – А где твоя боевая подруга?
– Не начинай, – процедил я, даже не поворачивая головы.
– Так я ещё ничего не сказал.
Лена медленно, с долей явного превосходства подняла глаза от экрана.
– Вы реально как женатая пара в самом разгаре экзистенциального кризиса.
– Спасибо за семейную консультацию, – сухо ответил я, скручивая крышку с ледяной бутылки воды.
– Да ладно тебе, сигмабой, – Игорь сыто усмехнулся, вытирая пальцы салфеткой. – Весело же. Колорит.
– Очень. Обхохочешься.
Я сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как ледяная влага немного остужает горло, и устало опёрся ладонями о гранитную столешницу. За распахнутым окном вовсю шуршала сонная лигурийская улица. Где-то лениво переговаривались местные, из кафе напротив доносились переборы гитары, пахло нагретым южным камнем, морем и базиликом из пиццерии внизу. Италия жила своей красивой расслабленной жизнью. А я почему-то уже который день чувствовал себя так, будто меня специально проверяют на прочность в закрытом вольере.
– Она тебя бесит только потому, что чертовски на тебя похожа, – вдруг абсолютно спокойно, без капли прежнего стёба выдал Игорь.