Я нахмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает глухое отрицание.
– Вообще мимо.
– Ой да ладно.
– Игорь, она избалованная, импульсивная и вообще не думает о последствиях.
Лена тихо усмехнулась:
– А ты сейчас звучишь, как мой папа, когда видит молодёжь на самокатах.
– Спасибо вам всем огромное. Вы очень помогаете мне расслабиться в этом отпуске.
– Пожалуйста, – невозмутимо кивнула она и снова уткнулась в телефон.
На кухне повисла короткая, душная тишина. Потом Игорь лениво потянулся всем своим немаленьким корпусом, со скрипом поднялся из-за стола и с максимально пафосным, серьёзным видом произнёс:
17. Цена независимости
Ульяна
Пока остальные шумно и хаотично собирались на яхту, я впервые за все последние дни чувствовала себя по-настоящему оглушительно одиноко. Из комнаты доносился смех Юльки, Стас опять не мог найти плавки, Лена кого-то торопила, Игорь уже открыл пиво «для настроения», хотя на часах ещё не было двенадцати.
А я сидела на балконе, обняв колени руками, и смотрела вниз на узкую итальянскую улицу. Солнце уже вовсю палило, нагревая старую терракотовую черепицу крыш. Внизу кто-то лениво и размеренно крутил педали велосипеда. На соседнем балконе пожилая итальянка привычным движением развешивала белоснежное бельё под доносившиеся из глубины её квартиры хриплые переборы старой музыки.
Жизнь вокруг была такой красивой, тёплой и лёгкой. Город жил так спокойно, будто у людей здесь априори не бывает проблем с деньгами.
Юлька так и не ответила.
Наверное, просто не увидела.
Я открыла банковское приложение и ещё раз посмотрела на остаток.
Потом быстро закрыла.
Нет. Если сейчас отдам эти пятьсот евро за палубу, то оставшиеся десять дней отпуска мне придётся буквально считать каждый цент.
Я тяжело выдохнула и перевела взгляд на тонкую полоску лазурного моря, которое заманчиво виднелось в просвете между домами. Ну и ладно. Не поеду я на эту яхту. Ничего со мной не случится. Посижу на городском пляже, почитаю книгу.
Зато не останусь никому должна.
Хотя внутри всё равно было горько. До слёз обидно. Потому что я действительно очень ждала этот день.
18. Привкус вины
Глеб
Я сидел один на террасе наверху. Шум компании начал утомлять. Я медленно пил остывший кофе из бумажного стаканчика и безучастно смотрел на раскинувшийся внизу город. Там гудели улицы. Средиземное море переливалось ослепительно-синим, почти ядовитым глянцем под полуденным солнцем. Где-то на набережной играла музыка. Обычная, рафинированная, идеальная Италия. Только внутри, прямо под рёбрами, мёртвым грузом засело липкое, крайне паршивое чувство.
Я перегнул. Жёстко, по-хамски перегнул палку.
Нет, я всё ещё злился из-за всего, и Кирьянова по-прежнему умудрялась раздражать сильнее всех знакомых людей. Но теперь это раздражение изменило траекторию, стало другим. Более… сложным. Многослойным. И отдавало привкусом вины, которую я органически не переносил.
Перед глазами всплыло её лицо, когда она смотрела на ценник. То, как она испуганно пряталась в шкафу, лишь бы не признаваться в финансовой яме.