Я почти бежала, стараясь скрыться за дверью, пока не сдалась окончательно. Сзади донесся сдавленный, полный досады рык и дразнящий, низкий голос:
— Только не играй с фасолинкой там без меня!
Я лишь прибавила ходу, переходя на бег, надеясь, что звук закрывшейся двери заглушит стук моего бешено колотящегося сердца.
ГЛЕБ
Я остался стоять посреди кухни, тяжело дыша и оперевшись двумя руками на столешницу, где только что сидела она. Внутри все кипело от смеси дикого возбуждения и глухого раздражения. Сбежала. Опять включила свою трусливую колючку в самый неподходящий момент.
— Фасолинка, значит… — пробормотал я, потирая шею и криво усмехаясь. Да уж, Самойлов, благородство из тебя так и прет.
Опустив взгляд вниз, я понял, что в таком виде показываться на глаза Юльке или Стасу точно не стоит — боксеры слишком откровенно выдавали мое состояние. Чертыхнувшись, я развернулся и пошел обратно в спальню, чтобы наконец одеться.
Из гостиной как раз выполз заспанный Стас. Вид у него был такой, словно по нему проехался каток, а потом сдал назад. На голове — воронье гнездо, глаза щелочки.
62. Перон
ГЛАВА 62
Перон
УЛЬЯНА
Через три часа мы уже стояли на перроне около поезда. Вокзальная суета, объявления диспетчера над головой, грохот чемоданов — всё это резко выдернуло нас из-заряженной атмосферы квартиры обратно в реальность. Юлька со Стасом о чем-то спорили чуть поодаль, проверяя билеты, а мы застыли в паре шагов от вагона.
Глеб стоял рядом и внимательно, не отрываясь, смотрел на меня. Я упорно разглядывала серый асфальт, носки своих кроссовок, чужие сумки — стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Слишком свежи были утренние воспоминания, слишком сильно жгло кожу там, где он прикасался.
— Ну что, “курортный роман”? — негромко, с той самой бархатной хрипотцой в голосе произнес он.
Я не успела ответить. Глеб сделал шаг вперед, сокращая и без того хрупкую дистанцию, и медленно провел тыльной стороной пальца по моей щеке. Кожа мгновенно отозвалась волной мелких мурашек.
— Приехали, получается? — его голос звучал спокойно, но в глубине темных глаз угадывался опасный прищур. Он словно прощупывал меня, проверяя, действительно ли я готова вот так просто взять и перешагнуть через этот тамбур.
— Ага, — я выдавила подобие улыбки и наконец заставила себя поднять на него глаза. — Интересный был отпуск. Хотя первые дни я искренне жалела, что вообще поехала.
— А я-то как жалел, — и в его глазах вспыхнули теплые, насмешливые искорки.
— Слушай, насчёт чемодана… — признался Глеб. Он легко перехватил ручку и бросил на меня быстрый взгляд. — В первый день в аэропорту он знатно сбил мне прицел. Зачем тебе такой пафос? По Louis Vuitton как-то сразу считывается, что ты… ну, мажорка.
— Нет, Самойлов, мажор тут только ты, — ехидно улыбнулась я, покосившись на него.
Он низко усмехнулся, ловко лавируя между пассажирами.
— Нет, я просто много работаю и люблю то, чем занимаюсь.
— Я так-то тоже, Самойлов!
— Ну, дорастёшь до моего возраста и опыта, мелкая, купишь всё что хочешь…
— То есть счастье ждёт только на пенсии? — не осталась в долгу я.