Когда я вышла, разговоры в комнате вдруг на секунду стихли.
– Ого! – присвистнул Стас.
– Наконец-то! Поехали, – надменно бросил Глеб, даже не поднимая головы от телефона.
Но я всё равно почувствовала этот взгляд. Короткий. Скользнувший по мне и сразу исчезнувший. Будто ничего не было.
– Ты точно собираешься в этом идти? – вдруг спросила Юлька, подходя ко мне и поправляя лямку платья. – Уль, ты выглядишь… опасно.
– В этом и смысл, – ответила я, хотя внутри меня что-то дрогнуло.
Мы поехали на двух такси.
Девчонки – в одной машине, парни ехали следом.
Дорога заняла минут семь: вниз по серпантину, к набережной, где ночной воздух уже становился влажным и тёплым от моря. Бар оказался шумным, красивым и совершенно итальянским. Полуоткрытое пространство с огромными окнами, светящимися гирляндами под потолком, деревянными столами, музыкой, от которой дрожал пол, и толпой молодых людей, будто сошедших с рекламы летнего отдыха.
Мы приехали почти к полуночи. И первые два часа действительно пролетели незаметно. Мы смеялись, танцевали, дегустировали коктейли, Стас спорил с Игорем о том, почему итальянцы умеют выглядеть красиво даже в белой майке, Ленка пыталась научить бармена говорить «пельмени», а Юлька уже успела пофоткаться в каждом углу. И я вдруг поймала себя на том, что мне хорошо. По-настоящему хорошо. Я уже совсем не жалела, что поехала.
А потом… все как-то разбежались. Незаметно. Наверно кто-то ушёл обниматься наедине, кто-то – проветриться, кто-то – к другому бару.
И в какой-то момент я осталась без друзей посреди танцпола. Музыка била по рёбрам набатом, превращая пространство в вибрирующую массу потных тел, неоновых бликов и чужих улыбок. Воздух здесь был перенасыщен всем сразу: парфюмом, ароматом ледяного апероля и той особенной, липкой энергией ночи, когда кажется, что до утра можно прожить целую жизнь.
Я чуть отступила от танцпола к барной стойке, пытаясь перевести дыхание. Лёд в коктейле с мятой уже почти растаял, превратив его в холодную сладкую водичку. Здесь, в шуме, я чувствовала себя странно защищённой – растворённой в этой толпе, где никто не знает, кто ты, и никто не ждёт от тебя ответов.
И тут я почувствовала, как пространство вокруг меня изменилось. Рядом, почти касаясь моего плеча, возник парень. Слишком загорелый, с широкой, «фирменной» итальянской улыбкой и глазами, которые скользили по мне с неприятной, липкой настойчивостью. Он что-то бросил по-итальянски, весело, громко, а затем, словно решив, что это универсальный ключ ко всем дверям, переключился на ломаный русский:
– Ти русская? – парень навис надо мной, закрывая собой свет гирлянд.
Я удивлённо подняла глаза.
– Нэмного знаю русски, – и снова это выражение лица. – Очэнь красивая.
Он стоял слишком близко.
Улыбался слишком уверенно.
И почему-то сразу вызвал во мне неприятное ощущение.
Я вежливо отказалась от знакомства и ушла обратно на танцпол. Но через несколько минут заметила его снова. Итальянец танцевал неподалёку. Постоянно смотрел в мою сторону. Будто ждал.