Где-то далеко внизу, за толстыми стенами, глухо шумело море, разбиваясь о скалы. В переходах замка ленивым эхом раздавались далекие чужие голоса. А здесь, между этих старых каменных стен, мир вокруг нас резко сузился до размеров одного этого прохода. Стало слишком, оглушительно тихо. И я впервые за весь этот сумасшедший день не знала, что сказать. Я растеряла все свои иголки.
Я нервно сглотнула.
А потом он вдруг опустился чуть ниже и едва коснулся губами моих губ. Совсем невесомо. Осторожно. На грани осязания. Будто заранее понимал, что я могу в любую секунду сбежать.
Меня прошибло так резко, словно кто-то пустил ток прямо под кожу. Я судорожно дёрнулась от неожиданности и глупо отвернулась, как ребенок, уткнувшись лбом ему в жесткое плечо, обтянутое серой толстовкой. Господи.
Это было так по-детски. Так глупо. Так не похоже на меня.
Именно сейчас, в этом полумраке, я вообще напрочь перестала понимать, как правильно себя вести рядом с этим невыносимым человеком. Плавкие предохранители сгорели. Глеб медленно, успокаивающе провел ладонью по моим волосам, прижимая к себе, и я почувствовала, как грудь под его толстовкой глухо завибрировала от смеха. Он улыбнулся. Не насмешливо, нет. Скорее… слишком мягко. Слишком собственнически.
И я только сильнее, зажмурившись, спрятала лицо в его плече, чувствуя, как внутри меня весь мир окончательно превращается в неуправляемый хаос.
— Не боишься заразиться проблемами? — пошутила я куда-то в плотную ткань его кофты, пытаясь сбить этот опасный момент.
Глеб едва заметно, хрипло усмехнулся, и его рука на моей талии сжалась чуть крепче.
— Давай я лучше поделюсь своей удачей.
И он, не давая мне опомниться, пальцами аккуратно приподнял мой подбородок вверх и снова нашёл губами мои губы. Но в этот раз всё было уже совсем по-другому. Чуть увереннее. Горячо. Тягуче. Медленно. Так, что вся земля под моими ногами моментально поплыла и растаяла, превращаясь в туман. Я больше не стала отворачиваться и глупо прятаться. Я со вздохом уступила этому наваждению и ответила на поцелуй сама, со всей той затаенной страстью, которую копила в себе с самого утра. Нежный, глубокий, почти осторожный поцелуй, но от этого казавшийся ещё более невозможным и сносящим крышу.
Низ живота мгновенно налился горячим тяжёлым теплом.
Его ладонь медленно, обжигающе скользнула по моей спине вверх под белым худи, притягивая мое обмякшее тело еще ближе к своему прессу, и у меня окончательно закружилась голова — то ли от его запаха, то ли от этого интимного полумрака старого замка, то ли от всего этого сумасшедшего дня сразу. Мы буквально плавились друг в друге, переступая черту.
А в следующую секунду где-то высоко над нашими головами, на верхнем пролете лестницы, вдруг раздались быстрые, гулкие удаляющиеся шаги по камню и знакомое, победное Юлькино хихиканье. — Я ИХ НАШЛА! — эхом прокатилось по лестницам.
Я моментально отпрянула.
Господи.
— Представляете, они уже целуются! Я всё сняла для вас!
Юлька победно вылетела на смотровую площадку где-то на три пролета выше нас, вовсю размахивая своим айфоном как победным флагом. За её спиной уже вовсю скалился во все тридцать два зуба довольный Стас, качая головой. А Игорь, мгновенно сориентировавшись в ситуации, театрально, со скорбным вздохом приложил ладонь к сердцу, потом наигранно смахнул несуществующую слезу со щеки и трагично произнёс на весь замок: